Чтение онлайн

– Тогда, какого хрена сидишь, когда я стою!

Похоже, мой рык был достаточно проникновенным, потому что старик тут же подскочил, вытянувшись во фрунт. Вот так то лучше!

– Докладывать чётко и ясно! Ранение нирта тяжёлое?

– Да нормально у меня всё! – глухо проскрипел со своего лежака дворянин, который успел приподняться на локтях, с интересом взирая, как я строю эскулапа.

– А с вами, нирт Илькарон, мы потом побеседуем! – отрезала я, – Так я не слышу, – перекинулась я на деда, – Тяжёлое, лёгкое, переносить его можно или нет?

– Ранение тяжёлое, но рану я зашил. Переносить можно.

– Тогда так, всех раненых сначала на кухню… Нет, на кухню не надо, лучше в прачечную. Заодно постираются и помоются. Раны, кому надо – перевязать или зашить. Там уже Эна этим занимается.

– Как, эта девчонка людей лечит, да что она, дура малолетняя, в этом понимает! – возмутился Тот.

Потом глянул на меня и закашлялся. Ну ясен пень. Язык то без костей. Понял, что сболтнул лишнего. Уж раз Эна у него малолетка бестолковая, то я то тогда кто? Так можно запросто и плетей получить.

– Тот, не знаю, какие порядки завёл у себя на Западном перевале нирт Арлэн и чем он тебе обязан, но тут за длинный язык ты мигом схлопочешь плетей. Так, что спина у тебя будет чесаться долго, – не стала я разочаровывать старика в своих умственных способностях, – И вот ещё что, посмотри на втором или третьем этаже подходящее место для госпиталя. Ну, чтоб вода рядом, плита… В общем, сам понимаешь.

– Почему не на первом?

– Он, скорее всего, будет захвачен.

И не желая разглядывать лицо старого пройдохи, которое стремительно менялось вслед за лихорадочной работой мысли, развернулась и направилась к выходу.

– А я то думал, чего ради именно её Его Величество подсунул Клэриону, – сам того не замечая, едва слышно произнёс вслух Илькарон, когда два дюжих гвардейца бережно понесли его следом за мной.

Но мне некогда было подслушивать чужие мысли вслух, у меня была ещё масса дел. Этой ночью точно не спать. Я рванула на третий этаж, посмотреть, что с нашими комнатами, заодно и с эльфами надо было перекинуться парой слов.

Уже минут через десять, может чуть побольше, мне захотелось рвать и метать! Нет не так, РВАТЬ и МЕТАТЬ!!! Потому что эльфы, едрёна корень, нихрена не понимали по-нашему, в смысле по-леворски. Так что с ними я и парой слов не могла перемолвиться, не то, чтобы дальнейшие действия обсудить.

А какой кавардак царил в наших комнатах.

Прям как в детском стишке. "Был на квартиру налёт? К нам заходил бегемот?…" Не помню, как дальше, но впечатление было именно такое.

Полный разгром. По кроватям будто прошлись немытыми ногами. В сапогах. Платья и бельё всё изодрано. И носки, и чулки. Ни одной целой вещи не осталось! Они их что, примеряли? Извращенцы!

Я плюхнулась на табуретку. Оле так и хотелось разрыдаться во всё горло. За всю жизнь у неё не было столько красивых платьев, а тут второй десяток изорван в лохмотья! Ну как тут не расплакаться?!

А ну хватит рыдать! Тряпки пожалела! Лучше о Роне подумай!

Рона! Я тут же вскочила. Какие б чувства я не питала к этой женщине…

Ревность и зависть.

Чего?

Плохо слышишь? Надо повторить?

Нет.

Что – нет?

Не испытывала я к ней никакой ревности!

Да что ты!

Ну ладно, немного… Как всякая жена, даже если она своего суженого-ряженого никогда не любила, вышла замуж по расчету или… В общем, не важно. Муж – это собственность, нечего хапать чужое, своё надо иметь.

А как же любовь?

Правильно, вам главное процесс, а кто с детьми потом будет мыкаться?

Смотря чьи дети.

Как чьи? Жены… Что замолчал? Скажи что-нибудь умное.

Ох, Рона! Мать честна?я! Сначала, когда пробегала мимо, я лишь мельком бросила взгляд. Женщина лежала на кровати, уставившись в потолок. Лишь по шевельнувшейся руке я поняла, что она жива. Рядом стоял угрюмый эллиен. На полу валялся труп. Спущенные штаны и обнажённые гениталии не оставляли никакого сомнения, чем злодей занимался со своей жертвой, когда его застала смерть. Тем легче эльфам было убить второго стражника, оставшегося на посту в коридоре.

Когда я влетела в комнату, эллиена уже не было. Рона по-прежнему лежала на кровати, не подавая никаких признаков жизни. Даже моргала изредка. Напоминая собой куклу-марионетку, у которой оборвали все нити. Как же мне стало хреново. Ведь я бросила её тогда, даже не проверив, жива она или нет.

И что бы ты с ней делала? Тащила бы на себе?

Ну знаешь…

Знаю, потому и говорю. Мы бы, может, и уцелели, а она бы точно нет. В той бойне Хорх с Иром чудом живы остались, а ведь они были в доспехах.

Тогда не знаю… Нет, знаю. Да ты был прав! Я ревновала, как тут не ревновать! И завидовала конечно. Немного. Нет, очень сильно. Самой лютой завистью. Особенно Ола! Но сейчас это всё не имело ни малейшего значения.

– Вставай, Рона! – я железной хваткой вцепилась в плечи женщины.

Мне удалось придать ей сидячее положение. Заботливо накинутое кем-то (наверное эллиеном) одеяло соскользнуло, открывая взору обнажённые грудь и плечи, которые не могли прикрыть обрывки ткани. Молодое красивое тело теперь было всё покрыто синяками и ссадинами. Просто живого места не было! А там что? Следы зубов?

Дорвались шакалы до лакомого куска!

Как оказалось, свою жертву злодеи бросили на кровать прямо в сапогах и платье. Разодрав одежду и превратив её в лохмотья.

– Давай же, Рона! Поднимайся! – я снова попыталась растормошить девушку.

Показалось или в её пустых изумрудных глазах, в которых не было ничего, кроме горя,… Целого моря горя!… блеснули какие-то проблески сознания. Взгляд сфокусировался на мне. Момент узнавания?

– О-о, нирта. Вы живы. Наконец то вы вернулись! – женщина разрыдалась.

И так мне стало её жаль, что я прижала её к себе и поцеловала. Мне тоже хотелось плакать навзрыд.

Все вы, женщины, так: то друг дружке готовы в рожу когтями вцепиться, то через пять минут обнимаетесь и целуетесь.

И вовсе я не… Да пошёл ты!

Я попыталась помочь Роне избавиться от лохмотьев. Получалось из рук вон плохо, застёжка никак не поддавалась. Как меня это достало! Я выхватила из-за пояса клинок Тьмы. Ничего другого колюще-режущего у меня с собой не было. Попыталась взять женщину за руку, чтобы вспороть рукав, но та в ужасе отшатнулась.