Первые шаги
Шрифт:
Идя вечером домой, провокатор размышлял, как лучше для него — обелить в глазах мужа Калерию или найти доказательства. С нее можно бы больше содрать за молчание…
«Савин слишком много про меня знает. Лучше пусть уедет отсюда. Работа без него найдется, — решил он наконец. — Узнает правду — не захочет позор нести, мужик гордый!»
Выполняя поручение, Константин оделся у лучшего портного, начал заходить в кабачок, в купеческий клуб, встречаться с девицами. Как раз в это время его и встретил Мезин.
Что Калерия все время наставляла мужу рога, Константин не сомневался, но как достать доказательства?
Как ищейка бегая по следам, он разыскал двух бывших горничных Калерии и через них узнал, что есть у той потайной ящичек, в котором она прячет всякие писульки. Это уже было что-то!
С большим трудом удалось ему завязать знакомство с личной горничной Савиной.
Через несколько встреч Константину удалось уговорить ее похитить письма из стола хозяйки. Молодая девушка была из соседнего села, в городе ей все не нравилось, и хозяйку, гордую, капризную, она ненавидела.
— Получишь пять «катеринок» и сразу уедешь в село, — убеждал ее Вавилов. — Самой богатой невестой будешь.
Воспользовавшись выездом хозяйки на прогулку, она вытащила все бумаги и заперла пустой ящик — ключик по восковому слепку сделал ей Константин.
Когда Калерия Владимировна, вернувшаяся в дурном настроении, дала ей пощечину, девушка закричала:
— Что вы, барыня, рукам волю даете? Мне деньги за работу платите, а не за побои…
Савина побледнела от неслыханной дерзости. Выхватив несколько рублей, она швырнула их горничной и приказала:
— Вон, сию же минуту вон из моего дома!
Подобрав деньги, девушка кинулась в свою комнатушку, связала в узел вещички и ушла из купеческого особняка.
С Вавиловым встретилась возле постоялого двора.
— Давайте деньги. Принесла все, — сказала она.
Чуть поколебавшись, Вавилов отсчитал обещанную сумму и подал своей сообщнице, а она передала ему узелок с письмами. Не прощаясь, они расстались — девушка пошла искать попутчиков до своего села, а Вавилов к себе на квартиру.
Разбирая письма, Вавилов неожиданно обнаружил тоненькую тетрадочку. Открыв, он вскрикнул:
— Вот это удача! Ее дневник!
«Виктор удовлетворил потребности моей души, а не только утолил жажду ласки. Он умен, ярок, настоящий представитель родной мне среды…» — прочитал Константин и остановился.
— Этого одного бы хватило! — сказал он перелистывая душистые страницы. — Но барынька еще откровеннее высказывается…
Письма Коломейцева он бросил в печь, тот был осторожен и ни в одном не называл свою возлюбленную по имени. Это не доказательство. «Выходит, что она сама на себя донесла мужу», — засмеялся Константин. Какая идиотская привычка писать дневник…
Когда утром Вавилов без зова вошел к хозяину в кабинет, тот, взглянув на него, сразу побледнел и сквозь зубы бросил коротко:
— Ну!
Вавилов вынул дневник, развернул и, положив перед Савиным, молча указал на подчеркнутые места. Сидор Карпыч, читая, заскрипел зубами. До последней секунды он все еще надеялся, что, может, ничего и не было. Теперь всё! Он с ненавистью посмотрел на доносчика.
— Господин Вавилов, вы большой специалист, — криво усмехнулся купец. Отодвинув ящик стола, он вытащил пачку кредитных билетов и подал Вавилову. — За труды. Столько вам еще не платили. Сейчас сядете в коляску, возьмете свои вещи — и на любой поезд, вас молодцы мои проводят. О делах с Плюхиным не беспокойтесь — улажу, а охранка ведь в каждом городе есть…
Вавилов хотел что-то сказать, но Савин встал разъяренный, и он невольно попятился от стола.
— Стой! Рук об тебя марать не стану, но если ты когда-нибудь покажешь сюда нос, то железнодорожники будут немедленно знать, кто выдал тех, что сосланы, и они тебя в клочья разнесут! — заорал Савин.
Ужас исказил до неузнаваемости черты лица предателя.
— Я поеду, немедленно поеду… — бормотал он, озираясь по сторонам.
Савин хлопнул в ладоши и появившемуся Митьке, указывая пальцем на Вавилова, приказал:
— С Ванюшкой отвезите этого на вокзал. По дороге возьмите вещи с квартиры и проводите на поезд.
Митька тронул растерянного Константина за плечо и кивнул на дверь. Тот двинулся, как автомат.
Когда за ним закрылась дверь, Савин упал боком в кресло и первый раз в жизни заплакал.
Глава тридцатая
С некоторых пор Аксюта начала явственно ощущать вокруг себя какую-то пустоту. В течение года городской жизни она привыкла, что к ней то приходят, то приезжают заказчицы, иные приглашают заходить домой. И вдруг никого…
Когда, закончив вышивку, она относила вещи заказчицам, их при ней же небрежно швыряли и на вопрос, нет ли еще работы, отвечали, что нет и больше вообще не будет.
Наконец все набранное раньше было закончено, и впереди ничего не предвиделось. Правда, хлеб был. Андрей Полагутин два воза осенью привез, подарок от всех напарников, кормом корова обеспечена — два месяца Аксюта работала на покосе у богатых казаков за сено, но ведь хлеб и молоко не все. Огород у них малюсенький, много ли с него собрали. Все с базара, на все копейка нужна.
«Неужто ни у кого нет? — размышляла Аксюта. — Быть того не может. Город большой, щеголих много».
Однажды соседка ей сообщила, что купчиха Кубрина ищет вышивальщицу. Одевшись почище, Аксюта сейчас же побежала к Кубриным с образцами своей работы.
Хозяйка велела позвать в гостиную — там сидели несколько дам.
— Ах, это вы! Напрасно беспокоились! — сказала она, увидев входящую Аксюту. Кубрина была из «благородных» и щеголяла вежливым обращением.
— А мне говорили, что вам нужна вышивальщица, — растерянно произнесла Аксюта.
— Да, нужна, но не вы! — отрезала мадам.
И тогда Аксюта возмутилась. В чем дело? В чем ее вина? Многие из сидевших купчих в прошлом году были ее заказчицами, восторгались работой, а теперь молча и ехидно улыбаются. Устремив гневный взгляд прямо в лицо хозяйки, она спросила:
— Может, вы мне скажете, почему моя работа стала не нужна? Плохо ли вышиваю или нитки ворую?
— Видали? — повернувшись к гостям, бросила Кубрина. — Как она разговаривает и сверкает глазами! Теперь понимаете, что говорят правду…