Чтение онлайн

— Мама, я же не монах отшельник в самом-то деле.

— Мне на твоих бабочек-однодневок плевать. Я спрашиваю о стоящей женщине, которая могла бы разделить с тобой жизнь.

Подумал, стоит ли отвечать, но раз уж у нас сегодня день откровений, решил не темнить.

— Ну-у-у. Не забегай вперед. На всю жизнь — это слишком, но если говорить на чистоту, то да, есть кое-кто, кто нравится.

Мать сразу оживилась, на лице появилась пусть и немного вымученная, но улыбка.

— Кто эта счастливица?

— Не такая уж и счастливица. Я, знаешь ли, тот еще «подарок», да и не уверен я, что она заинтересована. — Наморщил лоб, произнеся скептически.

— Стас, скажи, ты в конце концов, мужик или нет? — Подбоченилась мать.

— Мужик, а что?

— Тогда какой разговор. Пришел, увидел, покорил.

— Ха-ха. Здесь не все так просто. Я даже не знаю, замужем она или нет. Да и пока не хочется никого втягивать в свою жизнь. — Помрачнел мгновенно, вспомнив Алену. — Еще одной убитой девчонки я не переживу. — Прошептал совсем тихо, надеясь, что мать не услышит.

Услышала.

— Что за убитая девчонка?

— Не надо мама. — Попросил, с мольбой глядя на нее.

— Стас, рассказывай. Во что ты еще вляпался?

— Все в тоже. Давай не будем, мне завтра еще на похороны предстоит ехать. Без этого тошно. — Провел ребром ладони по горлу.

К моему удивлению, мама молча кивнула, заканчивая разговор.

— Вы где так долго были? — послышался подвыпивший голос отца, едва мы вошли в дом.

— В беседке сидели. — Ответил, входя на кухню и видя, как батя, старается незаметно поставить бутылку под стол.

— Пьете? — Прищурила глаза мама и окинула обоих мужчин задумчивым взглядом.

— Не-е-т, что ты Лена, как можно, тебе показалось.

— А то я не вижу, по вашим покрасневшим рожам.

Мать открыла навесной шкаф и повернувшись ко мне, кинула взгляд на две сиротливо стоящие стопки.

— Не-е, мне еще ехать.

Достав одну, она быстро ополоснула ее под краном и поставила на стол.

— Наливай. — Произнесла, глядя на батю.

— Кхе-кхе? — Закашлялся отец. — Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— Что, все настолько плохо? — Забеспокоился отец, глядя на меня. — Ты чего матери наговорил, что она за стопку схватилась?

— Нормально все Сережа, нормально. Просто день такой, бестолковый что ли.

Дядя Толя осоловело хлопал глазами, по очереди смотря на нас троих.

Как только батя разлил чачу, родительница, не чокаясь опрокинула рюмку в рот.

— Лен, ты чего? Кто-то умер? — Опять разволновался отец.

— Ага, мои мечты о счастливой жизни сына.

Через пару часов, батя с дядей Толей дали храпака, а я начал собираться домой.

— Стас, ты отцу ничего не говори. Я сама расскажу удобную версию. Нечего ему забивать голову информацией про нелюдей и колдунов. Пусть хоть один из нас останется в счастливом неведении. Ты подожди немного, я сейчас принесу тебе проклятые дневники.

Вышел в сад, сорвал с дерева яблоко и с хрустом откусил, чувствуя, как по подбородку потек сок.

Вкусно.

Мать появилась минут через пятнадцать, неся в руках завернутые в мягкую ткань тетради.

Когда брал, почувствовал, что руки стали гореть, настолько захотелось распаковать сверток и впиться глазами в написанное. Еле сдержался.

— Спасибо, мама.

Женщина с трудом кивнула.

— Береги себя сынок и постарайся не ввязываться в темные истории.

— Это как получится. — Не стал лукавить я.

Домой приехал уже под вечер. По-хорошему, нужно было бы отдохнуть перед завтрашней операцией и завалиться пораньше спать, но подрагивающие ладони никак не хотели выпускать из рук заветные записи.

Аккуратно развернул, как самое ценное сокровище, боясь повредить.

Моему взору предстали две толстые тетради советского образца с пожелтевшими страницами, исписанными чернильной ручкой.

Мало того, что записи выцвели, чернила кое-где размазались и наполовину стерлись, так еще и почерк у прабабки был отвратный, как курица лапой по песку навозила.

Разбирать написанное приходилось с трудом, но я не сдавался. Вооружившись лупой и включив настольную лампу, погрузился в мир почти вековой давности.

Из дневника Ирины Петровны Солдатовой — руководителя Департамента Межрасовой Безопасности.

5 октября 1939 года.

Сегодня ровно год, как я занимаю должность руководителя Департамента Межрасовой Безопасности СССР. Не смотря на свой пост, продолжаю участвовать в операциях департамента по поимке и обезвреживанию особо опасных элементов в среде нелюдей.

Последнее дело оказалось сложным и затратным, как в плане материальном, так и эмоциональном. Давно у меня не было таких серьезных противников. Пятеро сотрудников ДМБ погибли в неравной схватке с темной ведьмой.

Товарищи: Антошин Е. Т., Еремеев С. В., Климов А. Н., Саврасов Г. Д., Мельников Ю. К.
– совершили подвиг, защищая невинных граждан от порождения хаоса и тьмы. Вечная им, память.

Не уверена, что это хорошая задумка — вести дневник, но я очень не хочу, чтобы мои знания и умения пропали даром. Может быть, именно эти записи помогут сохранить жизнь и уберечь от глупых ошибок хоть одного Видящего нашей семьи.

Итак, мой дорогой друг, кто бы ты ни был. Если ты сейчас читаешь этот дневник, значит меня уже нет на бренной земле. Я не знаю, кем ты будешь: моим сыном, внуком, правнуком или правнучкой, знай одно — тебе перешла великая сила, великий дар твоих предков. Береги его и берегись сам, ибо недругов, мечтающих свести с тобой счеты, появится очень много. Не доверяй никому: будь осторожен как пугливая лань; хитер, как северный лис; умен и мудр, как ворон — только тогда ты сможешь прожить свою жизнь и не уйти раньше срока. Это было небольшое напутствие тебе и твоим потомкам.

Вернемся к нашим баранам, точнее, к нашей ведьме — сильная, ловкая, мастерски обученная своему ремеслу трехсотлетняя гадина. Если бы она по-тихому убивала сельских жителей, перебираясь из одной деревни в другую, никто ничего бы и не заметил. Заболел человек и помер. Похоронили и забыли. Время такое — тяжелое, горевать некогда, нужно работать, страну поднимать. Только вот подалась ведьма в город и не абы какой, а в саму Москву — матушку. Начала наводить порчу на молодых, сильных парней, тянуть из них жизненную энергию, растить свои силы, применяя запретные заклинания и проводя кровавые обряды. Так бы мы ее и проморгали, если бы не допущенная ею же ошибка. Не на того глаз положила, не того сглазила. Сын члена Съезда Советов СССР, это вам не деревенский охламон. Сразу поднялась буча. Закрутилось, завертелось. Всех подняли на ноги. Искали долго, упорно. Наткнулись случайно. Поступил сигнал с Бабушкинского кладбища. Сработали оперативно, но оказались не готовы к встрече с чертовой ведьмой. Обереги рассыпались после первого же проклятия, брошенного в нас. Еремеев и Саврасов пали первыми, не успев перекинуться. Изувеченные получеловеческие — полузвериные тела оказались у наших ног. Пробить защиту очерченного кровавым огнем круга не получалось. Элементарно не хватало сил. Антошин рванул напролом, тут же заходясь в истошном крике. Ломающиеся кости, разрывающие плоть, свисающие куски кожи — такого я еще никогда не видела. Стало жутко. Наверно первый раз в жизни, я почувствовала страх неудачи. Перед глазами встал маленький сын, который мог лишиться матери в любой момент. Хотя, какая я мать? Так, почти чужая тётка, которую он видит раз в месяц, а то и меньше. Да только, по-другому нельзя. Нет выбора, точнее есть: либо руководить ДМБ, очищая нашу страну от гнили и мусора, либо отправиться к стенке. Правительство не отпустит, не даст вздохнуть свободно. Только так, под колпаком, где проверяется каждый шаг, каждое действие, каждое сказанное слово. Если этот дневник попадет не в те руки, жить мне останется не больше пары дней.