Чтение онлайн

Все же, трудно было представить себе большее удовольствие, особенно после 3-х или 4-х дней усиленной работы, заключавшейся в осмотре передовых окопов, на протяжении 12–15 верст, чем отдых на этом лужку, на берегу маленького пруда.

В то время, о котором я говорю, в состав 1-й армии входили XI, I и IV корпуса. III корпус был только что переброшен для участия в боях на Сомме. I корпус имел школу снайперов, которая впоследствии достигла высокой степени совершенства под руководством капитана Кранга и покойного поручика Тоовез, автора песни «Старый барабанщик» и известного призового стрелка. Отряд снайперов, отправленный впоследствии в португальские окопы, где немецкие снайперы производили форменное опустошение в рядах своих противников, находился под командой этого капитана Кранга. IV корпус также имел свою школу, но этот корпус скоро выбыл из состава армии и ушел на юг.

По прибытии в 1-ю армию, я застал там правильную постановку дела, заслуживавшую полного одобрения. В каждом корпусе уже была своя школа снайперов и наблюдателей. Но главное затруднение состояло в том, что снайпинг все еще не был официально признан высшим командованием, не было еще соответствующего учреждения, и школы существовали, так сказать, неофициально; когда я прибыл в школу 3-й армии, имевшую тогда уже несколько десятков инструкторов, большой штаб и несколько сот учащихся унтер-офицеров — школа еще «официально» не существовала.

За время моего пребывания в школе XI корпуса, военное министерство, наконец, удосужилось признать меня инструктором по снайпингу и выдало мне причитавшееся за несколько истекших месяцев жалованье.

После нескольких инспекционных поездок и работы в других армейских корпусах, я получил приказание сформировать армейскую школу снайпинга.

Чрезвычайно обрадованные Грей и я взяли автомобиль в штабе армии и отправились разыскивать подходящее место для школы в равнинах, прилегающих к Па-де-Кале. Это были восхитительные для нас дни, но сколько мы ни искали, все же не находили места, отвечающего нашим требованиям. Местность была слишком ровная. Вспоминаю теперь, как мы почти остановились было на маленьком возвышении, вблизи Гинж, под названием «гора Бернан-Шон», но к счастью все-таки решили продолжать розыски и попали, наконец, к деревне Аингем; повыше деревни на небольшом плоскогорье находился частный тир, заканчивавшийся валом. Плоскогорие это, довольно значительных размеров, все было покрыто вереском, находившимся в то время, в июле месяце, в полном цвету.

По этому поводу Грей сострил: «Смотрите, местность старается походить на Шотландию».

Плоскогорье могло вместить стрельбище длиною 1200 шагов и имело достаточное пространство для игр, которым в армии уделялось особое внимание, как необходимому условию благосостояния каждой школы, — обстоятельство, которому мы в большой степени были обязаны физическим здоровьем наших людей.

Обходя это место, выбранное нами как самое подходящее для формируемой школы 1-й армии, мы с досадой заметили пересекающие его свежие следы автомобиля. Не было сомнений, что кто-то другой до нас успел облюбовать это место и, очевидно, имел на него виды. После такого открытия мы, не задерживаясь, отправились в штаб армии, чтобы закрепить место за собой, и к нашему удовольствию там сообщили нам, что так как пока никто не просил об отводе его, то место остается за нами. Позже мы узнали, что непосредственно после нас в штаб армии с тем намерением, что и мы, являлись представители авиационного корпуса.

Но все хорошо, что хорошо кончается, и вскоре мы распрощались с любимой школой XI корпуса и, нагрузив свои пожитки на грузовик, двинулись в путь для основания новой школы.

Часто еще нам приходилось бывать в родной школе XI корпуса.

Последнее наше посещение до перехода корпуса во 2-ю армию было в зимний день, снег падал крупными хлопьями, и я уже не сожалел о том, что мне не пришлось провести здесь зиму, ибо золотистая, ласкающая глаз нива превратилась в желтое, вязкое, непроходимое болото. Ручеек, протекающий между нашими мишенями и валом, выступил из берегов и смыл эту насыпь; когда мы подъехали, новый начальник школы, поручик Гендз, руководил работой 150 германских военнопленных, занятых сооружением нового вала — картина скорее напоминала собою эпизод из жизни на германском восточном фронте.

Прямой целью этой школы была подготовка офицеров-инструкторов для обучения снайперов в корпусных школах, а также для работы непосредственно на участках бригад и баталионов.

Система отдельной школы на каждый корпус была свойственна лишь, как я уже упомянул, 1-й армии, которая в течение следующих полутора лет выпускала в 3 раза больше снайперов, чем любая другая армия. Кроме того, школа первой армии старалась добиться признания себя местом подготовки наблюдателей в телескоп для всей британской армии. Действительно, немного позднее мы были засыпаны просьбами из разных корпусов и дивизий других армий о подготовке для них таких наблюдателей. Подобный усиленный приток просьб обыкновенно предшествовал крупным боевым операциям, так что мы, в конце концов заранее угадывали, в каком именно месте они намечались.

Но все это происходило позднее; я же продолжаю свой рассказ, прерванный в том месте, где мы на грузовике выехали из школы XI корпуса. Нас было 6 человек: поручик Грей, оружейный мастер Карр, рядовой Фенсам (весьма опытный плотник), я, и два сигнальщика. Мы забрали с собой все лишнее снаряжение из школы XI корпуса, а также большое количество снайперских принадлежностей, составлявших личную собственность Грея и мою.

В окрестностях г. Эр мы проезжали мимо громадного опустелого лагеря, который, как мне кажется, некогда занимался австралийцами. Нет сомнения, что этот лагерь когда то охранялся, но теперь он представлял собой картину полного опустошения, так как окрестные фламандские крестьяне растаскали все печи и большую часть деревянных стен. Тут же мы наткнулись на три армстронгских барака [15] , стоявших в поле около лагеря, и так как эти бараки относительно хорошо сохранились, а у нас их совершенно не было, мы решили не оставлять их целиком французам, а разобрали один из них и погрузили на автомобиль.

Рис. 13. Общий вид места расположения школы снайперов, наблюдателей и разведчиков 1-й армии, д. Лингем.

Этот поступок сам по себе, конечно, заслуживает осуждения, но, не имея специального учреждения, которому мы были бы «официально» подведомственны, у нас не было и «официальной совести»; если бы мы позволили себе иметь такую роскошь — наша работа сделалась бы невозможной. Вскоре наш грузовик катился через мост в городке Эр, который впоследствии был разрушен огнем дальнобойной артиллерии. Здесь же мы запаслись всякой мелочью, необходимой для оборудования офицерской и солдатской столовых. Далее мы проехали через старый город мимо собора. Штаб армии перешел в другое место, и в городе оставались лишь комендант и одна или две рабочие колонны. Миновав городок, мы свернули на Ламбрскую дорогу и, проехав эту деревню, вскоре увидели впереди возвышенность, на которой должна была расположиться наша школа, и вслед за тем въехали в деревню Лингем. Грузовик проследовал дальше, и здесь первым делом был собран и поставлен барак. Барак в первую же ночь оказал нам существенную услугу, предохранив от ливня наши принадлежности, а также бумагу для мишеней и искусственные головы.

Начался один из самых интересных периодов моего пребывания во Франции. Наш маленький отряд был усилен несколькими отпускными и присланной к нам на помощь рабочей колонной. Забавно было видеть, как люди этой колонны, работавшие в тылу свыше года, считали свое пребывание у нас своего рода приключением. Приступая к земляным работам, они обнажали свои руки до локтей, причем бросалась в глаза белизна их рук, сильно отличавшаяся от наших загорелых отпускных. Нужно было копать окопы, насыпать валы, строить снайперские и наблюдательные посты и т. д., и со всей этой работой колонна справлялась с необычайным подъемом духа. Вскоре мы устроили футбольную площадку, и рабочие играли каждый вечер — среди них было несколько профессиональных футболистов.

Было бы скучно описывать развитие школы шаг за шагом, достаточно будет сказать, что от малочисленного класса из 12 или 15 офицеров и 2 инструкторов мы дошли до 25 офицеров и 40–50 унтер-офицеров. Но занятия с курсантами составили лишь часть нашей работы, так как вскоре стало известно по всей армии, что любой дивизии, бригаде или баталиону можно было непосредственно обращаться к нам за проверкой установок прицелов, а также с просьбами обучить того или иного снайпера. Стали прибывать целые грузовики с дивизионными снайперами, одиночные снайперы приходили сами, пешком. Это непрекращающееся корректирование винтовок доставляло нашему оружейному мастеру Карру беспрерывную работу, как на стрельбище, так и в мастерской. К счастию Карр был не только великолепным оружейником, но и далеко незаурядным стрелком, участвовавшим в королевских состязаниях в Бизлеи.

Школа еще только начала развиваться, как в армию прибыл канадский корпус. Канадцы занимали тогда участок напротив высот Вими, где они впоследствии стяжали себе бессмертную славу, и мы в школе не могли не заметить сразу тот необычайный интерес и энергию, которую они вложили в дело. Не подлежит сомнению, что в качестве наблюдателя и снайпера канадские офицеры проявили наибольшую инициативу, и в течение всего времени, пока они оставались на нашем фронте (более года), в школе на каждого добровольца-англичанина приходилось по два канадца. Канадцы всегда охотно оказывали нам всевозможную помощь, и когда бы я ни обращался к канадскому офицеру, я никогда не получал отказа. Вначале программа наших занятий обнимала исключительно снайпинг, но со временем она была расширена — было включено чтение карт, разведка, обращение с призматическим компасом и дальномером, практическое обучение по производству разведывательных поисков, джиу-джицу и гимнастике. В дополнение ко всему этому производились опытные стрельбы с целью ознакомления с действительностью огня из винтовок разных систем как английских, так и германских, по стальным щитам, применявшимся у нас и у противника. Мы устроили свой музей, получивший впоследствии большую известность, где были выставлены разнообразные снайперские принадлежности, применявшиеся у нас и у германцев. Выставка включала коллекцию фотографических снимков, пополнявшуюся снимками с разных участков фронта, присылаемых офицерами и интересовавшимися снайпингом. Посещавшие музей справедливо замечали, что он дает наглядную картину постепенного развития снайпинга в продолжение войны.