Чтение онлайн

«Этот ритуал подтянет людей, — думал Горбунов, — вселит в них уверенность в нашу силу».

До четырех утра оставался час с небольшим, и Горбунов позволил себе медленно пройтись вдоль строя, внимательно осмотреть каждого, его вооружение, его заправку. Политрук Горбачев шел следом.

Выйдя перед строем на середину, Горбунов скомандовал:

— Застава, смирно!

Теперь ему предстояло объявить самое главное. Как сказать? Какими словами? Полтора года он командовал этими людьми. Изо дня в день, из ночи в ночь посылал их на охрану границы, напутствовал точными словами боевого приказа: следовать до такого-то места, действовать так-то, связь держать с тем-то. Когда ночью возвращался наряд, Горбунова будили, и он принимал рапорт, придирчиво допытывался: что было слышно на том берегу, куда вели следы зайца, почему вскрикнул филин? Он добивался скрупулезного выполнения пограничных инструкций и был строг, если замечал халатность или расхлябанность. Его уважали за справедливость, за строгость, за прямоту, за отеческую заботу. Ему верили, и он знал это.

— Товарищи бойцы и младшие командиры! Товарищи пограничники! — начал он. — Мы получили сведения, что в четыре часа утра гитлеровцы нападут на нас. Они сумели перебросить на наш берег диверсантов, и те перерезали связь с отрядом и соседями. Наш наряд уничтожил трех таких диверсантов и захватил трофеи. Положение очень серьезное… Возможно, это и есть начало войны… Но фашисты нас не запугают! Будем стоять каждый на своем посту. Наша задача — оборонять участок государственной границы, вверенный нам командованием. Я решил…

И он спокойно и твердо поставил боевую задачу каждому отделению, каждому пулеметчику и каждому снайперу.

Убедившись, что люди поняли его и готовы драться до последнего, он скомандовал:

— По местам! К бою!

Пограничники бросились к окопам и блокгаузам.

Застава стояла в самом центре Новоселок. Со всех сторон казарму окружали дома, сараи погреба. Под их прикрытием противник мог вплотную приблизиться к казарме и внезапно атаковать. Необходимо было поэтому вынести линию обороны за пределы деревни, встретить врага на околице, в садах и огородах. Но, во-первых, там не было окопов и блиндажей, а во-вторых, и это главное, деревня была слишком большой и разбросанной, и шестидесяти человек не хватило бы для многокилометровой круговой обороны.

Оставалось выбросить отдельные группы на вероятные пути наступления противника. Но как узнать точно, откуда он будет наступать? Со стороны Буга? С севера, от сосновой рощи? С юга, от дубовой рощи? А может быть, с тыла, от деревни Паниквы и даже от Волчина?

Все это выяснится потом; сейчас же нужно держать заставу в кулаке, в надежных укрытиях, построенных вокруг казармы, а за околицу выслать только наблюдателей. Затем уже организовать гибкую подвижную оборону.

Горбунов так и приказал. Еще несколько недель назад его люди, недосыпая, отказывая себе в отдыхе, закончили сооружение шести блокгаузов — дотов — в несколько накатов бревен, с амбразурами, с ходами сообщений. Четыре блокгауза по углам двора, один у ворот и один позади заставы, у склада. Из них можно было вести огонь вдоль улиц и по огородам. Они укрывали людей от артиллерии и минометов. В них бойцы были рядом с родной заставой и чувствовали себя увереннее. Все это учитывал Горбунов.

Отделению сержанта Константина Занозина он приказал занять блокгауз, обращенный к Бугу; отделению младшего сержанта Ивана Абдрахманова — блокгауз, выходящий на главную улицу; отделению сержанта Василия Шалагинова — блокгауз, контролирующий перекресток двух улиц; группе старшины Валентина Мишкина — блокгауз, также обращенный к Бугу. Расчет станкового пулемета младшего сержанта Василия Гребенюка занял огневую точку у ворот, а пулеметный расчет младшего сержанта Кузьмы Никитина — сзади заставы, у склада.

На западную окраину Новоселок были высланы наблюдатели. По линии границы продолжали нести службу несколько нарядов. Они должны были вернуться на заставу с рассветом, а наряд ефрейтора Николая Бедило и рядового Амансеита Масрупова с ручным пулеметом имел задачу — с наступлением рассвета подняться на наблюдательную вышку в районе дубовой рощи.

Все остальные заняли свои места по огневым точкам. В казарме находились только дежурный и повар…

…До начала боевых действий оставалось не так уж много времени.

Никто точно не представлял себе, как это произойдет. И что будет потом. Все они выросли и возмужали уже после гражданской войны, и никто из них, кроме замполитрука Зинина, не слышал разрывов боевых снарядов. Они жили в пору мира, в пору великого энтузиазма наших первых пятилеток. На глазах у этих парней строились огромные заводы, электростанции, домны, вырастали новые города, прокладывались железные дороги; лозунг «Выполним пятилетку в четыре года» был самым популярным, а слова «мы должны» — самыми обязательными.

Страна хорошела, строилась невиданными темпами, вызывала удивление и ярость за рубежом. И гремели имена ее передовиков и героев. Сталевар Мариупольского завода Мазай… Кузнец Горьковского автозавода Бусыгин… Машинист Донецкой железной дороги Кривонос… А челюскинцы! А папанинцы! А первые Герои Советского Союза — семь летчиков, участвовавших в спасении потерпевших бедствие челюскинцев!

Как завидовали эти парни, ожидающие сейчас в темных дзотах, эти вчерашние мальчишки, как завидовали они летчикам, их славным беспосадочным полетам! Чкалов, Байдуков и Беляков пролетели без единой посадки девять тысяч километров от Москвы до Камчатки! Еще через год они же перелетели из Москвы через Северный полюс в американский город Ванкувер, пробыв в воздухе 64 часа 25 минут. Испытатель Владимир Коккинаки впервые в истории авиации достиг высоты 14 575 метров. Все победы эти были первыми в мире, лучшими в мире, а люди, одержавшие их, были рыцарями мужества и отваги, достойными любви и подражания.

И, уж конечно, гордость и сладостное ощущение нашего превосходства над всеми вызывали военные победы. Уже не раз Красная Армия скрещивала свое оружие с врагами и всегда побеждала. На КВЖД разбила белобандитов. У озера Хасан разгромила вторгшихся на нашу землю японцев. Прошел год — и стало известно о победоносно завершенных военных действиях против японских самураев в Монголии, на берегах реки Халхин-Гол. А совсем недавно отгремела война с белофиннами, война очень трудная и жестокая, но все же успешно завершившаяся.

Советское оружие было непобедимым! Советское оружие будет всегда побеждать!

Честь и слава нашей великой Родине!

С именем Родины эти парни в зеленых фуражках вступали в комсомол, принимали военную присягу, вытягивались во весь рост на торжественных собраниях.

Теперь они были готовы умереть за нее…

Младший лейтенант обходил огневые точки, проверял боевую готовность. Он был сосредоточен и немногословен. И то же самое видел в своих людях. Не было ни лишних разговоров, ни суеты. Настороженность и тревога владели людьми. Как все мужественные и честные натуры, они не могли бравировать в такой обстановке, лгать себе и другим. Они понимали, что их ждет. Но Горбунов не видел в них ни растерянности, ни паники, не видел трусливо бегающих глаз и дрожащих рук. Теперь, когда неопределенность кончилась, когда им объявили, что через считанные минуты нападут фашисты, они обрели цель и знали только одно: надо стоять насмерть! Надо встретить врага пулей, штыком, кулаком, и — ни шагу назад! Ибо пограничники без приказа не отступают. А приказа такого не будет!

Здесь, на границе, они прошли хорошую школу. Тот, кто хоть один день проведет на границе, не забудет ее никогда. А тут — три года!.. Изо дня в день, из ночи в ночь.

Вот рядом, через реку, — совсем другой мир, другая жизнь, чужая и враждебная. И кажется, что там все другое, не такое, как у нас: и небо темнее, и птицы не поют, и цветы не такие. И ждешь, что в тебя выстрелят вон из-за того дерева или запустят гранатой, что кто-то идет или ползет сейчас в нашу страну, чтобы причинить несчастье. Нервы напряжены, глаза замечают трепет каждого листика, слух обострен.