Чтение онлайн

Не желая становиться ни на чью сторону, а я в то время был в составе бюро крайкома КПСС, и не без опаски для комсомольского возраста, наблюдал за стремительным и отнюдь не «сельскохозяйственным» конфликтом между Медуновым и Кикило, от себя ради объективности хотел бы добавить, что подобный «сигнал» в ЦК вряд ли мог остаться незамеченным: здесь бы и дружба с Л. И. Брежневым не помогла. Партия и за более мелкие прегрешения порой карала беспощадно. Как говорится, насмотрелся.

Это же касалось нашумевшей истории с «миллионом тонн риса».

Медунов как-то вполне резонно пояснил:

— Вот говорят, что мы 500 тысяч тонн риса приписали. 500 тысяч тонн — это ни много ни мало как миллиард рублей. Это миллиардная приписка. Ну, пусть расследуют любые органы. Я не боюсь! Да если было, разве бы я разговаривал вот так с вами?!

А ведь расследовали, причем тщательно и многократно. Но фактов приписок не обнаружили.

Все же давайте возвратимся к теме, начатой В. А. Казначеевым. Имеется еще одно свидетельство коварного заговора против Медунова, с целью его устранения с политического небосклона страны. Речь о нем идет в книге В. Соловьева и Е. Клепиковой (США) «Агония», опубликованной в журнале «Родина» в 1991 году.

Цитирую:

«Как известно, соседние провинции в Советском Союзе до недавнего времени вступали между собой в соревнование по всем видам экономических, бытовых и культурных показателей, и называется это соревнование социалистическим, дабы исключить из него «буржуазный» дух стяжательства, зависти и обмана. На самом деле именно этими качествами и определялось «социалистическое соревнование», ибо от его исхода зависели премии, награды и продвижения его участников — руководителей советских провинций. Соревнование между Ставропольским краем Михаила Горбачева и расположенным от него к западу Краснодарским краем Сергея Медунова исключением из этого правила не являлось. Однако Горбачеву в этом соревновании была заранее уготована роль побежденного не только потому, что земля в Краснодарском крае тучнее, чем на Ставрополыцине, но прежде всего потому, что Медунов был старым приятелем Брежнева, а потому никому, кроме него самого, не подотчетен и мог фальсифицировать свои показатели, как хотел, не опасаясь проверки» (Соловьев и Клепикова заблуждаются в силу их оторванности от партийных реалий тех лет. «Фальсифицировать свои показатели, … не опасаясь проверки» можно было только в сказках или, в лучшем случае, во сне — автор).

Продолжаю цитировать:

«А Брежнев, как известно, старался своих друзей в обиду не давать, считая это нарушением кодекса дружбы, и жалобам на них не верил, полагая их злыми наветами. Эта система покровительства, выручки, протекционизма и продвижения приятелей и была основным механизмом его власти, который досконально изучил на посту Председателя КГБ Андропов перед тем, как начать свой пробный подкоп под Брежнева, хотя и через подставное лицо — Медунова. Именно на него у Андропова имелось компрометирующее досье, составленное, видимо, и не без помощи Михаила Горбачева.

Как установил Андропов, в соседнем Краснодарском крае, а особенно в черноморском курортном городке Сочи, коррупция и взяточничество в партийном и государственном аппарате получили официальный статус. Чтобы купить машину, приобрести квартиру, добиться повышения по службе и даже достать на ночь номер в гостинице, требовались взятки. Иначе ни одна система не срабатывала. Более того, именно Краснодарский край оказался транзитным пунктом многомиллионной валютной операции по продаже за границу черной икры в банках из-под тихоокеанской селедки.

Понимая, что просто положить на стол Брежнева «дело Медунова» нельзя: Андронов организует поток «писем трудящихся» из Краснодарского края в ЦК, КГБ и «Правду» с жалобами на местное руководство и отчаянными призывами «разобраться и наказать». С помощью всесильной организации и при активном содействии Горбачева он собирает компрометирующие факты против сочинского мэра, чтобы возбудить против него судебное преследование, разгоняет Министерство рыбной промышленности за операцию с черной икрой, а заместителя министра приговаривает к смертной казни, снимая тем самым номенклатурный иммунитет с брежневских выдвиженцев. Цель Андропова — прорвав первую, провинциальную фортификационную линию Брежнева, приступить к штурму второй».

Прервемся на время и поразмышляем над сказанным.

Как говорится, верить на слово нельзя: нужны доказательства. Тем более, что авторы приводимых выше слов достаточно осторожно ссылаются на источники информации.

«Собирая материал для биографии советского лидера, — пишут они, имея в виду М. С. Горбачева, — мы пользовались как общедоступными на Западе сведениями, так и редкими источниками, включая людей, знавших Горбачева по совместной институтской жизни, либо встречавшихся с ним в более позднюю пору, когда он вернулся в ставропольские пенаты. Отметим попутно, что проблема сверки одних свидетельств путем анализа и сопоставления с другими вставала довольно часто. В ряде случаев нам пришлось отказаться от некоторых кремлевских историй ввиду сомнений в их достоверности. Мы приводим только те факты, которые нам известны либо из нескольких независимых друг от друга источников, либо из одного, но такого, которому мы доверяем полностью и данные которого подтверждаются политическим анализом. Этот метод был нами впервые испробован в биографии покровителя Горбачева — Юрия Андропова. Успех этой книги в США, Японии и Европе позволяет нам думать, что наш исследовательский принцип и установка на достоверность и занимательность оказались верными».

Пожалуй, в основном можно принять доводы «американских» литераторов, уточнив, однако, некоторые допускаемые ими вольности. На одну из них по ходу текста я обратил внимание. И все же, в этом занимательном повествовании, где, безусловно, довлеют не доводы, а интрига, «фабула» произведения, немало убийственных, но просто немыслимых неточностей партийной кухни. Их могут знать только те, да и то не все, кто сам поработал в партийном аппарате. Судя по всему, авторов эта «приятная» возможность миновала.

Тем не менее, в существовании заговора против Медунова уверены и «американцы», и В. А. Казначеев. Но в отличие от первых, доводы Виктора Алексеевича более убедительны и достоверны.

Последний аргумент в пользу своей версии «американцы» излагают следующим образом:

«Андропову важно было иметь под рукой главного, хотя и тайного свидетеля против Медунова. Борьба вокруг Медунова была напряженной, Брежнев и К° цеплялись за него как утопающий за соломинку: ведь залогом власти является не только возможность выдвигать своих людей на ответственные и доходные посты, но также и защищать их в случае необходимости.

Но когда Брежнев не смог в 1982 году защитить от Андропова своего старого друга и ближайшего помощника Андрея Кириленко (Андропов просто перестал пускать его на заседания Политбюро), а своего свояка генерала Семена Цвигуна от физической расправы (первый зам. Андропова, он пытался остановить расследование дела брежневского зятя, но был найден у себя в кабинете с простреленной головой), ни даже своей любимой, балованной и распущенной дочери от допросов и угроз КГБ, тогда и Медунов пал окончательно и бесповоротно».

А вот как сам Медунов отзывался о Горбачеве в одном из своих интервью:

«Я бы мог о Горбачеве того времени рассказать многое. Иногда, конечно, в обиходе называл его Мишей. У нас разница в возрасте большая, но это не просто некая арифметическая величина, а огромный и сложный кусок истории, в котором пришлось жить людям моего поколения: голод, репрессии, война, невероятное напряжение сил по восстановлению народного хозяйства. Горбачев, как он пишет в своей книге, видел страну в жуткой послевоенной разрухе только из окна поезда, на котором ехал поступать в самый престижный Московский университет. А я в это время спал по четыре часа в сутки, все остальное время работал.