Первые. Наброски к портретам (о первых секретарях Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС на Кубани)
Шрифт:
— Казалось бы, небольшая деталь, но весьма существенная, — вернулся к обсуждению плана Денисов. — А что если мы, то есть представители комсомольских организаций, вместе с батькой Кондратом на Площади Труда посадим дерево… Дерево комсомольских поколений!
— Платан, например, — засмеялся Телегин. — Как-то Николай Игнатович обронил фразу, что кое — кого следовало бы повесить на платанах, разумеется, это гипербола, но как ловко эти слова истолковали некоторые…
— Да кто понимает, о чем шла речь, тот не примет огульно слов главы края, — подчеркнула Пятигора.
— А речь шла об ответственности и безответственности нас, русских, за судьбу России, за личное отношение к происходящему в нашей стране, — убежденно уточнил Денисов. — И все же попросим совета профессионалов, лесников, Юрия Яковлевича Лекаркина, в частности.
Денисов встал и подошел к телефону.
— Вот совет специалиста, главного лесничего края: самое мощное и красивое, быстро растущее и живущее много лет из деревьев — дуб. Дуб красный!
— Порода дерева и название его подходящее… Дуб красный! — поддержал мнение Телегин.
— А не приклеит ли пресса, особенно ангажированные журналисты, какой-либо ядовитый ярлык, и не только в наш адрес, но и в адрес комсомольских поколений? — бросил реплику кто-то с места.
— Волков бояться — в лес не ходить!
— Красивые дубы — великаны растут в Лабинском или Мостовском районах…
Обсуждение принимало конструктивный оборот, и всех увлекла идея посадить в день юбилея Дерево комсомольских поколений как дань памяти живущим и ушедшим из жизни, их молодой и вечно не стареющей романтике.
— Пусть это будет дубок красный — молоденькое деревце, саженец… с Михизеевой поляны, — сделал неожиданный и удивительно точный поворот Денисов. — В этом, думаю, усматривается большой патриотический смысл!
Я ТВОЙ НЕЗАМЕТНЫЙ ПРОХОЖИЙ
А наутро в лес пришли люди, и дубок проснулся рано. Еще бы — исполнился именно год, как его молодые, но уже крепкие корни, начали обнимать эту вкусно пахнущую землю.
Тронутый осенней, царственной позолотой лес излучал густой аромат, настоянный в волшебной аптеке горного воздуха, на диковинных и целебных травах и древесной коре.
— Сущая благодать! — негромко сказал один, сбрасывая с плеча небольшую сумку.
— Красота хороша, только когда она сама себя не замечает, — глубоко вдыхая лесные ароматы, ответил второй.
— А как же она себя заметит-то, красота?! Ведь природа, увы, бессловесна…
— Не скажи… Вот, например, дерево, дуб… Древние люди верили в его магическую силу…
— Хорошо! А вот ты, когда уйдешь из жизни, во что хотел бы превратиться?
— Я? Пожалуй, в ничто…
— Да ты не поэт, братец!
— А что толку в поэзии, если мы живем до тех пор, пока осознаем себя…
— Это так, но все же хочется верить в продолжение жизни…
— За этим мы и пришли на Михизееву поляну…
— Как это понимать?
— Сейчас вот присмотрим дубок красный… и в Краснодар. Давай поторапливайся, после полудня посадка, как мне сказали, Дерева комсомольских поколений…
— А ты комсомольцем был?
— Увы, не пришлось…
— Что так?!
— Я ведь из местных… Когда немцы пришли, здесь на Михизеевой поляне положили, сволочи, считай весь поселок… Бабка в тот момент на выезде была — уцелела. Так вот, наказывала она мне: «партейные» первыми шли под расстрел…
— Да, брат! Пожалуй, бабка права… Только, если мы все разом испугаемся, на ком же земля будет держаться?
— Все так, но что случилось, того не вернуть…
— Слыхал, будто сам батька Кондрат с комсомольцами дерево сажать будет…
— А что, пожалуй, и верно… Будет расти, как продолжение нашей памяти, как напоминание потомкам о молодых годах…
— Погоди, давай научу тебя… Откапывать надо подальше, сбоку, чтобы не повредить корни. Дубок ведь совсем молоденький…
— Ты его жалеешь, будто живое существо…
— Не спеши… Надо брать с комом здешней земли, так приживаться будет быстрее…
— А правда, что листья у него будут красные?
— Непременно. С таким расчетом, видать, и пожелание высказывали, чтобы цвет листьев в определенное время года был не зеленый, не желтый, не белый, а красный. Такая, понимаешь ли, аналогия…
— … А теперь, аккуратно, подкладывай пленку и обвязывай, чтобы земля держалась…
— Доставим в Краснодар, как говорится, в лучшем виде… Поехали!
… Дубок, не то, что не вскрикнул от боли, даже не поморщился… Все же в разговорах этих неизвестных, но мирно настроенных людей, он до конца не разобрался. И он было заторопился обратиться к отцу — великану, который молчаливо внимал речам пришельцев, но то ли передумал, то ли попросту не успел.
Земля, славная матушка — земля расступилась, так показалось дубку, и сильные руки подхватили вместе с комом земли его хрупкое тельце.
Все же он успел своим взором охватить напоследок родные окрестности, даже братьям — дубкам успел качнуть своей упрямой кроной, как эти двое бережно положили его, словно стянутого пеленками ребенка, прямо у основания дуба — великана. На время, чтобы подготовить носилки.
Дубок впервые так близко ощутил отцовское тепло. Он прикасался, словно обнимая, к огрубевшей от времени коре великана, и ему казалось, что нет в мире нежнее и ласковее ее…
Все же дубок кое-что понял из разговоров этих людей.
— …Будет расти, как продолжение нашей памяти, как напоминание о молодых годах. Так, кажется, сказал один, — вспомнил дубок. — А что если спросить у отца, в чем смысл этих слов?
— Впрочем, я и сам должен учиться самостоятельно мыслить, — совсем по — взрослому раздумывал дубок.
Отец — великан чувствовал нежные прикосновения сына. Это его по — отцовски трогало и волновало, но он оставался таким же строгим и молчаливым, как и раньше. Он ждал подходящего момента, чтобы передать несмышленышу что-то важное, как доброе напутствие друга.