Чтение онлайн

Доктор Хыоетт взмахнул рукой. "Я хотел бы, - проговорил он, - чтобы вы, молодые люди, провели археологическое обследование этой местности. Я вернусь через шесть недель. Вы поступите разумно, еслн постараетесь раздобыть себе пару лошадей...""

Это предложение, тем более сделанное трем совершенно неопытным молодым студентам, разумеется, было абсурдным. Но за ним скрывался метод. Киддер сообщает дальше:

"В одной из своих книг доктор Хьюетт позже писал, что поставил перед нами такую задачу якобы с целью испытать нас. И это действительно было испытанием... История заслуживает того, чтобы ее рассказать. Трудно описать наши мучения с конской упряжью, взятой напрокат, наши усилия, направленные на то, чтобы не дать окончательно развалиться старой двухколесной повозке, отказ от нее и покупка трех кобыл, каждая из которых имела по еще нетвердо державшемуся на ногах жеребенку, перенапряжение сил, которое первоначально вызывала необходимость измерить с помощью маленького карманного компаса этот бесконечный лабиринт ущелий и пропастей, нанести на карту и сделать описание встречавшихся нам многочисленных развалин" 8.

Киддер, который был жизнелюбивым студентом, по его собственным словам, занялся этнологией и археологией благодаря чистой случайности. Расписание лекций по этим дисциплинам было более удобным, чем по медицине, которую он собирался изучать, и оставляло ему свободным конец недели.

Академическая карьера Киддера изобиловала успехами. Для нас важно то, что ему рано представилась возможность совершить поездку в Грецию и Египет и познакомиться там с высоким уровнем раскопок, проводимых европейскими археологами. Особое значение имела работа крупного египтолога Георга А. Репс-нера, чей курс по возвращении в Гарвардский университет Киддер немедленно начал читать студентам. Киддер очень точно называет Рейснера "денди" и сам бессознательно следует его примеру. Недаром все современники сходятся в характеристике внешнего облика и манеры поведения Киддера: всегда джентльмен.

Он вел раскопки во многих местах Северной Америки, но главным образом на Юго-Западе: в штатах Юта, Аризона и Нью-Мексико. Раскопки, которые долгие годы велись им в Центральной Америке - в стране индейцев майя, мы упомянем здесь вскользь, лишь полноты картины ради. Однако следует иметь в виду, что именно там он пришел к выводу о необходимости (и впервые применил на практике) комплексного использования в археологии самых различных научных дисциплин. К участию в одних и тех же раскопках он одновременно привлекал археологов, этнологов, физико-антропологов (американский термин, принятый для обозначения ученых-антропологов, которые специально занимаются исследованием строения человеческого тела), языковедов, медиков, географов.

Из посещений греческих музеев, располагавших богатейшими собраниями древних ваз, он, безусловно, вынес глубокое убеждение об огромном значении, которое могла иметь для характеристики определенных периодов керамика, даже в тех случаях, когда она была представлена мельчайшими черепками, обломками глиняной посуды и вообще любыми осколками.

Одновременно он пришел к выводу, что для археологов не менее важно уметь устанавливать связь между черепками, единичными предметами, остатками скелетов и строений для определения хронологии и тем самым для истории развития культуры. Итак, никогда не упускать из вида "главную задачу, которая состоит в том, чтобы исследовать длительный, медленный рост человеческой культуры и ставить проблемы развития человеческого общества"9.

Тем самым Киддер намного опередил свое время. По крайней мере в Северной Америке. Ведь еще в 1938 г. один из американских антропологов, признававший ценность одних лишь голых фактов, мог во всеуслышание заявлять: "В антропологии слово "теория" - неуместно!" И действительно, научные методы и теории, разработанные Киддером, далеко не везде и не сразу упалп на плодородную почву. Лишь в 30-е годы они были впервые применены при проведении исследований в долине Миссисипи. "Только в 40-х годах такие методы были впервые использованы на Атлантическом побережье", - писал Джон Уитхофт из Пенсильванского университета в критическом обзоре, посвящённом развитию североамериканской археологии10.

Тем не менее благодаря многочисленным ученикам, проходившим его школу, влияние Киддера росло. "Разумеется, у нас, студентов, - рассказывает один из них, - было больше вопросов, чем ответов на них. Однако он всегда проявлял к нам огромное терпение. Он постоянно помогал нам, открывая перед нами перспективы, что мы очень высоко ценили при нашей формальной системе обучения" 11. Он также служил нам примером в полевых исследованиях. Киддер был первым археологом, который, чтобы произвести аэрофотосъемку территории, где находились древние развалины, поднялся на борт самолета Чарлза Лпндберга летчика, впервые перелетевшего через Атлантический океан. Вот что писал по этому поводу Чарлз Линдберг моему издателю и мне в 1970 г.: "Во время осуществления наших предварительных планов исследования местности в районе Пекоса моя жена и я облетели на одномоторном биплане марки "Фалькон" с открытой двухместной кабиной вдоль и поперек всю территорию штатов Нью-Мексико и Аризона в поисках следов древних цивилизаций. Когда в поле нашего зрения попадали перекрещивающиеся линии городских стен, мы фотографировали их и отмечали местоположение на карте. Мы обнаружили при этом, что руины древних поселений у Пекоса было гораздо легче различить па местности с самолета, чем при наземных наблюдениях. Правда, сверху мы могли лишь неясно, но зато совершенно точно определить направления квадратных или прямоугольных контуров на земле, показывающих место, где когда-то стояли стены... Я вспоминаю доктора Киддера с чувством глубокой дружбы и искреннего восхищения" 12.

Самые значительные раскопки, во время которых были заложены основы научных методов североамериканской археологии, были проведены Киддером в развалинах Пекоса. Они продолжались, за исключением трехлетнего перерыва, вызванного первой мировой войной, с 1915 по 1929 г. Эти исследования были обобщены в увидевшем свет в 1924 г. и ныне ставшем классическим труде Киддера "Введение в изучение археологии Юго-Запада". Он умер в 1963 г. в возрасте семидесяти восьми лет. Память о нем поддерживается благодаря ежегодным Пекосским конференциям, первая из которых была созвана Киддером в 1927 г. Она увековечена также премией - "Киддеровская премия за достижения в американской археологии". В Музее Пибоди депонированы сто бронзовых медалей. Одна из них раз в три года присуждается Американской антропологической ассоциацией. Удивительная предусмотрительность! Запаса медалей должно хватить на триста лет.

Пуэбло Пекос лежит юго-восточней города Санта-Фе в штате Нью-Мексико на склоне скалистого холма, расположенного в центре обширной долины. Долина ограничена с трех сторон холмами и горами, а с севера - высоким, почти всегда покрытым вечными снегами горным массивом. Сегодня руины не производят сильного впечатления, их загораживают печально устремленные к небу развалины массивных глиняных стен церкви испанских миссионеров. Между руин пуэбло, едва достигающих высоты человеческого роста, весной цветет оранжевый кустарник чамиса, а в поле тут и там возвышаются, словно изваянные скульптором-футуристом, кактусы чолья с острыми, как иглы, шипами.

Надо напрячь всю силу воображения, чтобы представить пульсирующую здесь жизнь многих сотен семей, на протяжении столетий населявших этот похожий на пчелиные соты "город" в те времена, когда там еще вздымались ввысь стены, а этажи громоздились друг на друга, образуя башни.

Тем не менее история Пекоса чрезвычайно близка нам. Банделье еще встречался с потомками тех, кто последними покинули Пекос.

Самое раннее из дошедших до нас испанских сообщений, которое дает некоторые представления о характере людей, населявших Пекос, исходит от экспедиции, возглавлявшейся Кастаньей Де Сосой. В конце декабря 1590 г. один из подчиненных ему командиров с горсткой людей прибыл, ничего не подозревая, в пуэбло Кикуйе, как тогда назывался Пекос, в поисках крова и продовольствия. Измотанные холодом и голодом испанцы вынуждены были вести себя мирно. Когда же на следующее утро, оставив оружие, они отправились прогуляться и попытались скрепить дружбу с индейцами, последние неожиданно напали на них. Испанцам едва удалось унести ноги. Потеряв большую часть оружия, они ретировались к месту расположения основного отряда. Де Соса тотчас же снялся с лагеря, чтобы отбить оружие, - железное оружие, составлявшее ничем не заменимое достояние испанцев. Поначалу он тоже вел себя мирно. Тем не менее индейцы втянули наверх лестницы и стали осыпать его отряд стрелами. У Де Сосы было не больше девятнадцати солдат и семнадцать слуг-индейцев. Кроме того, он имел две небольших бронзовых пушки, которые не сумел использовать лучшим образом. Следует сказать, что мужчины пуэбло повели себя, как жалкие трусы. Пока Де Соса на протяжении битых пяти часов топтался перед городскими стенами и криками заверял индейцев, что не требует от них ничего, кроме возврата оружия, жители пуэбло еще сохраняли мужество. Они продолжали бросать в людей Де Сосы камни и осыпать их градом стрел. Но как только Де Соса решился наконец на штурм, индейцы сразу же сложили оружие и стали кричать "амиго!", "друг!", "друг!". В ближайшие же дни они исчезли из "города", оставив его солдатам Де Сосы. Только теперь испанец смог точно установить, что ему пришлось иметь дело, по всей вероятности, не менее чем с двумя тысячами человек. В отдалении он обнаружил участки обработанной земли, искусно сооруженные оросительные системы, огромные запасы продовольствия (он оценил их в 30 000 фанег - одна фанега равняется 55 л). Де Сосе досталось также большое количество зимней одежды, плащи из кожи буйволов и хлопчатобумажной ткани, "ярко раскрашенные" накидки, украшенные мехом и перьями.

Следующим, кто подчинил страну, был Оньяте. 24 июля 1598 г. рн посетил Пекос. Затем всякие сведения об этом городе исчезают на долгое время. Пекос лежал в стороне от тех мест, где разворачивались основные события, связанные с крупнейшим восстанием индейцев пуэбло, разразившимся в 1680 г. Мы уже упоминали об этом восстании, возглавлявшемся лекарем по имени Попе, о полном разгроме испанцев индейцами, от которого завоеватели не могли оправиться в течение десяти лет. Не удивительно, что Пекос почти не упоминается в сообщениях тех лет. Известно лишь, что там был убит молодыми индейцами снискавший себе всеобщую ненависть священник.

Первый чертеж развалин города Пекос, сделанный Банделье. Черные полосы в верхней части рисунка - строения пуэбло. Крестообразное здание внизу значительно более поздняя церковь испанских миссионеров. После Банделье раскопки здесь производил Киддер. На нижнем рисунке воспроизведен узор, украшавший найденную им чашу.

Затем Пекос приходит в полный упадок. Основной причиной этого явились набеги разбойничьих племен ко-манчей, которые систематически вырезали население пуэбло. Одна из отчаянных вылазок, предпринятых всеми способными носить оружие жителями "города", превратилась в кровавое побоище, в результате которого уцелел лишь один-единственный человек. В 1788 г. там разразилась эпидемия оспы, которую пережили всего 180 человек. В сотнях помещений гигантских построек теперь бродили словно призраки немногочисленные жптели. В 1805 г. их число составляло 104 человека. В 1845 г. один из наблюдателей по имени Грегг сообщал: