Чтение онлайн

Итак, попытаемся начать с основ. Археология занимается раскопками, сбором и истолкованием вещественных памятников минувших культур от исторических времен вплоть до доисторических эпох. Она возникла из стремления человека познать свое прошлое, сравнивать его с настоящим, примерить себя к нему (археологии предшествует культ предков). Со времени великих археологических открытий XIX столетия, со времени открытия гробниц фараонов, развалин, оставленных индейцами майя в Центральной Америке, со времени раскопок Генрихом Шлиманом легендарной Трои и такого же легендарного "дворца Миноса" на острове Крит Артуром Эвансом с их ошеломляющими находками археология приобрела романтически-приключенческий ореол.

Она приобрела его по праву (во введении я уже кое-что сказал по этому поводу). "Что за восхитительная игра разыгрывается в некоторых уголках земли, игра, дарующая ее участникам все переживания, связанные с кладоискательством, и благочестиво прикрывающаяся авторитетом науки", - говорила по этому поводу уже цитировавшаяся нами Энн Моррис.

Посторонний науке человек, узнающий о ее открытиях чаще всего только из сообщений журналистов, забывает, что за этими открытиями стоит напряженный труд, труд и еще раз труд. За ними стоят величайшие тяготы в "поле", борьба против неблагоприятных условий и обстоятельств, нередко носящих политический характер, борьба с жарой и холодом, пылью и мусором, с насекомыми, являющимися переносчиками опасных инфекций. За ними стоит изматывающая нервы кропотливая работа в лаборатории и музее, нередко и многолетние научные споры. За ними - и пот и вдохновение. Закончим это отступление словами "отца археологии" Иоганна Иоахима Винкельмана, который в 1764 г. своей "Историей искусства древности" впервые приоткрыл дверь в прошлое: "Надо вдохновенно мечтать, но выполнять задуманное - спокойно".

В Соединенных Штатах археология является относительно молодой наукой. В Европе она уходит своими корнями в эпоху Возрождения. Именно тогда впервые началось коллекционирование произведений древнего искусства. Тогда же заново были открыты древние языки. Тогда же они стали доступны пониманию и началось прославление античности через произведения классиков, провозглашавших мерилом образованности идеалы греков. Как ни одна другая из ранее существовавших великих цивилизаций, западная цивилизация начала проявлять интерес к прошлому. Дотоле неизвестное стремление к выяснению хронологии прошлого овладело людьми. Вплоть до наших дней житель Запада, стоящий перед древними развалинами, прежде всего задает вопрос об их возрасте и лишь потом - кто являлся их создателем.

Таким образом, двумя источниками европейской археологии стали искусствоведение и филология. С самого начала они действовали рука об руку. И это вполне естественно. Ведь важнейшие из находок, сделанных не только на территории Греции и Италии, но в равной мере в XIX столетии на территории Египта и Малой Азии, представляли собой как произведения искусства, так и надписи. Эта археология, обобщавшая результаты других наук, позволила нам бросить взгляд на отрезок истории человеческой культуры, превышающий 5000 лет, вплоть до шумеров, после того как история исчерпала все, что было зафиксировано в письменных источниках. Археология открыла миру такие чудесные творения древности, как храмы в Олимпии и Дельфах. Она провела нас далеко в глубь прошлого через такие сенсационные открытия, как гробница Тутанхамона и царские гробницы Ура. Благодаря дешифровке иероглифов и клинописи она дала нам в руки бесценные средства познания "древних". Было совершенно ясно, что эта археология должна была превратиться во вспомогательную дисциплину всеобщей истории. Ибо только историки могли охватить, связать воедино и дать истолкование мертвому фактическому материалу, уходящему все дальше и дальше в глубь веков, сделать его доступным широкому кругу людей, проследить его путь сквозь тысячелетия. Только историкам было под силу реализовать при этом задачу, сформулированную Шиллером в его знаменитой лекции, прочитанной в Йене в 1789 г. под названием "Что такое всемирная история и для какой цели ее изучают?". По его мнению, дело должно было бы сводиться исключительно к сбору лишь таких фактов, которые "способны были бы оказать легко прослеживаемое, бесспорное и существенное влияние на состояние и положение ныне живущих поколений". Нынешнему археологу, занятому поисками истины и только истины, решение такого рода прагматических задач представляется второстепенным, побочным делом.

Совершенно иначе сложилось положение в американской археологии. В глоссарии к своей книге "Погребенное прошлое Америки" североамериканский археолог Гордон С. Болдуин пишет коротко и четко: "Археология: наука о людях, живших до возникновения письменности". Это отнюдь не поспешно сделанный вывод. Он повторяет его и в тексте книги. "Археология - это наука, занимающаяся изучением прошлого человека на основе оставленных им материальных памятников. Иными словами, она занимается исследованием всего, что имело место в доисторическую эпоху жизни народов, изучением их искусств и ремесел, существовавших до появления письменности".

Как же так? Ведь если придерживаться данного определения, то открытие библиотеки глиняных табличек царя Ашшурбанипала в Ниневии не будет считаться делом археологии? Любому европейцу предложенная Болдуином формулировка представляется совершенно бессмысленной. Она отчасти и является таковой. В самом деле, нельзя внезапно лишать слово, которое на протяжении ста лет имело совершенно четкое значение, половины вкладывавшегося в него содержания.

Но, как уже отмечалось, положение в Северной Америке было и продолжает оставаться совершенно иным, чем в Европе. Североамериканский археолог имеет дело с доисторическими этапами развития человечества, поскольку индейцы до Колумба не имели письменности. Кроме того, они не имели ни храмов, ни дворцов, и уж тем более Венеры Милосской или Гермеса, созданного резцом Праксителя. Таким образом, североамериканская наука о прошлом не могла возникнуть ни на основе изучения произведений искусства, ни на основе изучения надписей. Она не могла вырасти ни из искусствоведения, ни из филологии. С самого начала она развилась из изучения человека, из антропологии. "В этой книге археология рассматривается как часть антропологии", - пишет Джеймс Дитц в своей превосходной работе "Приглашение к археологии", вышедшей в 1967 г. В Северной Америке и не могло быть иначе.

Антропология началась там с материалов, которые первоначально собирали испанские завоеватели, затем - первые путешественники, а после них - первые ученые-этнологи. Отрасль антропологии, которая в Европе впервые достигла высокого уровня развития благодаря измерениям черепов и занималась преимущественно человеческим телом, превратилась в Северной Америке в специальную научную дисциплину - физическую антропологию, Затем началось необычайное и совершенно неоправданное дробление дисциплин, достигшее невероятной путаницы. Сегодня существуют "политическая", "экономическая", "социальная", "историческая" и "психологическая" антропология.

Нас интересует здесь только та отрасль антропологии, которая приняла под свое крыло археологию. Это так называемая "антропология культуры". Она, с одной стороны, начинается с исследования доисторических людей, а с другой может завершиться тем, чем закончила свои исследования антрополог Гортензия Пау-дермейкер. Завершив изучение культур времен каменного века в Меланезии, она так же хладнокровно применила эти методы для исследования общественных форм, выяснения источников власти и наиболее важных характерных черт современного Голливуда1.

В настоящее время в Соединенных Штатах археология изучается в 137 университетах и колледжах (данные 1968 г.). Примечательно, что кафедры археологии, нередко подчинены вовсе не факультетам антропологии, что было бы вполне естественным, а факультетам социологии, геологии, истории искусств, всеобщей истории. В Университете Южной Калифорнии и некоторых других они даже входят в состав факультетов теологии. Роберт Ашер из Корнелльского университета говорит об этом в одном из своих резко критических выступлений: "По моему глубокому убеждению, система преподавания археологии и организация исследовательских работ в этой области в половине наших университетов является устаревшей. Она отражает состояние, характерное для периода ранней истории этой отрасли исследовательской деятельности, а не для современной археологии"2.

Фактически такое состояние является попросту результатом слишком быстрого развития. Вот один из типичных примеров. В двадцатые годы два профессора Университета штата Кентукки зоолог В. Д. Функхаузер и физик Уильям С. Уэбб занимались раскопками - это было их хобби (так называемые "воскресные археологи"). В июле 1927 г. в университете было открыто отделение антропологии и археологии. Кто же были первые профессора этого отделения? Зоолог Функхаузер и физик Уэбб! Между прочим, они оба имеют крупные заслуги в исследовании древнейшей истории штата Кентукки 3.

Сегодня нечто подобное было бы невозможно. С самого начала было ясно, что на североамериканской земле невозможно было начинать изучение истории, опираясь на исторические концепции, понятия и представления о культуре и цивилизации, выработанные Тойнби и Шпенглером[22]. Вместе с тем в североамериканских университетах применительно к археологии проявилось особое, в принципе отрицательное отношение к любой крупной и цельной концепции. Если где-либо обнаруживалась склонность к философскому мышлению, она сразу же ставилась под подозрение. Так, потребовалось пять лет, прежде чем на английский язык были переведены работы крупнейшего из представителей современной антропологической мысли француза Клода ЛевиСтросса. И это при том, что его "структурная антропология" превратилась в объект ожесточеннейших споров, начиная с Коллеж де Франс и кончая интеллектуалами самых маленьких кафе.