Чтение онлайн

— Чуть-чуть не считается, — пропел Антон, делая круг по кварталам, поглядывая в зеркала. Видимо, всё-таки следил, чтобы за нами не было хвоста.

Лже-Ангелина лежала без сознания, перестав быть похожей на Демидову после того, как я снял кольцо. Чёрные волосы, хрупкая фигура, бледная обескровленная кожа. Тонкий шрамик под губой и шрам побольше под левым глазом.

И никаких эффектных переходов между разными внешностями.

На её подбородке засыхали красные полоски от крови изо рта — откат от ментального удара. Судя по её физическому состоянию, она истощена, причём какое-то время. Наша схватка чуть её не убила и только сам Дар остановил тело от дальнейшего распада.

Или артефакт.

Я посмотрел на кольцо в руке. Совсем не безделушка и не новодел. Судя по эманациям энергии, что показывал обычный Взгляд артефактора, передо мной древнейшее серебро, как минимум пятисот лет выдержки. Плюс целый набор кристаллов и материалов крови, контроля, воды и земли.

Всё, что поможет менять внешность и контролировать себя в процессе, повторяя повадки скопированного человека.

Нашёлся и небольшой резервуар для крови — именно она использовалась как основа, чтобы скопировать внешность.

Однако долго смотреть на артефакт я не мог: в глазах двоилось, а голова раскалывалась. У меня тоже произошёл откат. Взгляд, видящий сущее — это своего рода продвинутая техника Взгляда артефактора, но позволяющая просмотреть «сквозь» обычные потоки, увидеть суть, внутреннюю конструкцию материала. Или живого существа.

Это болезненная и, если говорить медицински, инвазивная техника: воля пробивает верхний покров материала, делает в нём дыру. Зато можно разглядеть что внутри. Это энергозатратно и сожрало все мои скудные силы. И самое обидное, что чем серьёзнее и ценнее материал, тем больше сил навык требует от меня.

А уж против живого существа, которое сопротивляется и хотя бы частично владеет ментальными техниками или Даром контроля — это вообще жесть несусветная.

Вот поэтому я сейчас фактически вываливаюсь из кресла машины, не замечая, как пачкаю руки в чужой крови.

— Как Ангелина? — спросил, но ответа услышать не успел: стойка автомобиля бросилась мне в лицо и выключила свет.

Пришёл я в себя в столовой. Судя по люстре над головой, я лежал на столе. Меня решили сделать главным блюдом?

— Сергей Иванович! Вы пришли в себя! — Возник в поле зрения довольный Подорожников. — Лежите спокойно, нужно наложить ещё один шов и будете в порядке.

Шов? Когда я успел?

Судя по щекотке в предплечье, поранился я где-то там. Только как и почему — вообще не помнил. Что вообще происходило последние… сколько?

— Сколько времени я был в отключке?

— Минут сорок, не более. Причём последние двадцать я помогал вам мягко просыпаться, — отчитался Максим, затягивая нитку.

Скосив глаза, заметил длинную царапину от сгиба локтя и вниз к кисти. Как раз там Подорожников делал последние узелки.

— Чуть позже поработаю Даром, но сейчас никак — пуст. — Он виновато пожал плечами.

— Точно учится отправлю. Учебный год когда начинается?

— Неделю назад…

— Значит будешь нагонять, — хрипло сказал я. И тут меня осенило: — А силы потратил куда? На Ангелину? Как она?

Я попробовал встать, но голова закружилась, и я чуть не рухнул со стола. Максим меня поддержал, помогая слезть.

— Она в порядке. Отдыхает в вашей комнате. Пришлось потратиться на ту девушку, чтобы она не умерла до приезда людей Вороновой, да и нам жизнь не портила. — Он сморщился. — Надеюсь я не переборщил со снотворным.

— Даже если переборщил, её всё равно прикончат. Теперь уж точно. — Я похлопал по плечу побледневшего Подорожникова. — Кстати, а почему мы в столовой? Неужели не мог провести «операцию» в комнате?

Подорожников покраснел.

— Дело в том, что все комнаты заняты.

— Это как? — нахмурился я. — Моя, твоя, Черкасова и Сухова, моя мастерская… ок, в мастерской даже кровати нет и там пыльно. Но две комнаты наших доблестных охранников, которые они привели в порядок, не говоря о тех, что просто не доведены до ума.

— Угу, дам отправим на стройку, — покачал головой лекарь.

— Дам? — услышал я подвох. — Ангелина в моей комнате, предположим, я пойму. А та притворщица разве не в камере?

— Под охраной, — кивнул Максим, делая шаг в сторону дверей.

— Дамы? — повторил я вопрос.

— А ещё господа! — выкрикнул он и, растворив двери, выскочил в коридор.

В столовую ввалимся шум и гам, происходящий за пределами комнаты.

Мимо проносились непонятные люди с коробками, бумагами и автоматами. Кто-то приказывал, а кто-то отдавал честь. В комнату заглянул какой-то оборванец, принюхался и спросил:

— Обед?

Ошалевший, я кивнул, и уже через минуту оборванец внёс поднос каким-то навороченным омлетом, от вида которого возникло желание пойти в музей. А запах! Я не заметил, как слопал всю порцию и тут же получил чашку отличного чёрного чая — в меря терпкого.

Оборванец коротко поклонился и выскочил, забрав поднос с пустой тарелкой.

Мимо двери прошла Александра Валерьевна, сделал шаг назад и заглянула ко мне.

— Сергей! Что у тебя опять твориться? Почему чуть что — а у Штормов то нападение, то осада?

— Шторм!!! — раздался вопль откуда-то издалека, а затем топот по лестнице и, отпихивая Воронову, в столовую заскочили мои друзья-артефакторы во главе с Яростным.

— Хренов эгоист! Ты что, совсем делиться не умеешь? — рыкнул он, однако ребята за его спиной заржали.

Я лишь медленно помешивал ложечкой отсутствующий сахар в чашке, пытаясь понять, что за хрень тут творится.

— Где вторая девушка? Мне сказали, что ты, засранец мелкий, уехал с двумя девушками!

А, вот оно что. Кто о чём.

В ответ я громко хлебнул чая, заставляя поморщиться всех ворвавшихся. Аристократы, что с них взять.

Церберы. Они, конечно, гады, но по крайней мере их сейчас не было в моём доме. А так, кто только не заглядывал ко мне в столовую, ставшую временным кабинетом.

Воронова, Сухов, их помощники, бойцы и администраторы, ребята-артефакторы, Максим и Черкасов, странный оборванец, который приносил вкусняшки. И все они от меня чего-то хотели. Кроме оборванца — он приносил то, что хотелось мне. Вкусняшки.