Чтение онлайн

Многие из Гвардии Ворона пытались бежать. Аргел Тал оставлял их в живых, зная, что его закованные в серую броню сородичи скосят их огнем из болтеров. Постоянно приходилось сдерживать животное желание преследовать добычу — одно только зрелище их бегства заставляло мускулы сокращаться от желания пуститься вдогонку — но он знал свою роль в этой войне. Он был воином, а не охотником.

Связь, о существовании которой он и не подозревал, стала пуста и холодна, и он ощутил, не видя этого, что Даготал умер.

Вы все связаны. Благословлены и связаны.

Секундная боль, словно отголосок старой раны — и им овладело странное ощущение потери. Оно холодило, словно тепло солнца скрылось за серым небом. Секундный озноб прошел, но знание о смерти брата впечаталось в него холодным камнем внутри черепа.

Он умер в огне. Голос Раума был запыхавшимся и восторженным. В сознании Аргел Тала пронесся каскад изображений, на которых Даготал был охвачен огнем, а вокруг него находились Гвардейцы Ворона с огнеметами. Они обливали его едким пламенем, покрывая мутировавшую броню химическим топливом и стойко перенося невероятный смрад, сопровождавший убийство.

Изображения исчезли, и Аргел Тал выронил труп того, кого он задушил. В тот же миг его снова охватило желание. Словно голод, оно требовало утоления: ему было физически больно, когда он не направлялся к добыче. Он знал, что эта дикая потребность была единственной эмоцией, доступной нерожденным. Таким было их сознание, основанное на грубых и примитивных инстинктах.

Демон направился утолить очередной приступ голода.

Содрогания стали слабее, но не прекращались. Тем не менее, Исхак был благодарен даже за небольшое снисхождение. Не игравшие критичной роли переборки со скрежетом открывались. Красный свет, заполнявший все, с мерцанием превратился в обычное освещение. Он предполагал, что "Де Профундис" выходит из гущи сражения... по каким-то причинам. Перевооружиться? Перегруппироваться? Он не знал, да это и не имело значения. Он понесся по коридорам, как только услышал, что первая из переборок начала открываться.

Многие из них были еще закрыты, изолируя секции палубы, где образовался вакуум. Это тоже не имело значения. Он не имел желания продолжать изыскания, ему просто хотелось убраться отсюда живым.

Странно, но идти медленно и спокойно мимо патрулей эвхарской пехоты оказалось труднее, чем огибать мертвые тела, устилавшие наиболее поврежденные коридоры. Отделения эвхарцев прибыли провести очистку, и он не завидовал этой работенке. Несколько раз он проходил мимо них чинной походкой и видел, как они собирают павших и упаковывают их в мешки. Он позаботился о том, чтобы прикрыть лицо капюшоном одежды слуги, и изо всех сил старался выглядеть безразличным.

Покинув монашескую палубу, он направился в «Погребок», по дороге избавившись от рясы Легиона. Сканер пиктера был зажат в побелевших от напряжения пальцах, которые могли бы сломать более дешевую и менее прочную модель.

Двери распахнулись, и перед ним предстал «Погребок» во всем своем суетливом трущобном великолепии. Даже во время битвы здесь собрались летописцы и штатские члены экипажа, которые выпивали, играли и делали, черт побери, все, чтобы не замечать бушующее снаружи сражение. Честно говоря, он их не осуждал. Он и сам так поступал в ходе предыдущих кампаний поменьше.

Его руки тряслись, когда он добрался до свободного столика. Проходившая мимо девушка принесла ему что-то, чего он не заказывал, да и не стал бы, даже если бы хотел выпить. Он высыпал несколько остававшихся у него монет, не думая о том, не переплатил ли он. Ему просто необходимо было находиться среди людей. Нормальных людей.

– Исхак Кадин. Имаджист. У меня есть ваш пикт «Де Профундис». Настоящий шедевр, молодой человек.

Исхак взглянул вверх и встретился взглядом с обведенными темными кругами глазами говорившего. Он мгновенно узнал старика.

– Вы астропат. Личный астропат Оккули Император.

– Виновен по всем пунктам, - старик отвесил странно-церемонный поклон.
– Могу ли я присесть?

Ворчание Исхака сошло за разрешение. Казалось, что старику тревожно находиться в «Погребке», так же, как и в прошлый раз, когда Исхак встречал его тут.

– Я вас не видел пару недель. Говорили, что вы окончательно забросили это место.

– Я не слишком хорошо вписываюсь, но временами тишина утомляет меня. Я ощущаю потребность побыть среди других людей, - Картик обвел рукой стены.
– Сражения, - сглотнул он.
– Они всегда меня пробирают.

– Я знаю это ощущение. Простите, но сейчас из меня плохой собеседник, - сказал Исхак.

Астропат наблюдал за ним, не отводя взгляда.

– Ваши мысли очень громкие.

От лица Кадина отлила вся кровь.

– Вы читаете мои мысли?
– он вскочил так поспешно, что у него закружилась голова.
– Это законно?

Астропат отмахнулся от его озабоченности.

– Я никогда не мог читать мысли в том смысле, как вы это понимаете. Скажем так, вы очень интенсивно передаете свои эмоции. Можно увидеть, как вы смеетесь или плачете, и по лицу угадать ваши мысли. Так и я ощущаю расстройство в вашем сознании. Никаких деталей, но оно очень... громкое, - неуклюже закончил он.

– Мне это сейчас не нужно. Совсем не нужно.

– Я не хотел вас обидеть.

Исхак снова сел. Под вражеским огнем корабль задрожал достаточно сильно, чтобы у людей расплескались напитки. Большинство притворились, что ничего не произошло. Несколько человек рассмеялись, словно все это было частью приключения.

– Могу ли я поинтересоваться, работаете ли вы над еще какими-нибудь шедеврами?
– спросил старик. Исхак бросил взгляд на свой пиктер.

– Не знаю. Может быть. Слушайте, мне надо идти, - он зажмурился и открыл глаза, но ничего не изменилось.
– Мне не хочется тут оставаться. И я не собираюсь пить, так что считайте это подарком.

Он подвинул стакан по столу. Когда Картик взял его, палец астропата задел костяшки имаджиста. Старик подскочил, будто его пнули, и уставился на него широко открытыми глазами. Казалось, ему внезапно стало так же плохо, как и Исхаку.

– Во имя Тронного Мира...
– пробормотал он.
– Что... что вы видели?

– Ничего. Совсем ничего. До свидания.

Старческая рука Авессалома Картика вцеплась в запястье молодого человека цепко, словно вороньи когти.

– Где. Это. Было.

– Я ничего не видел, спятивший старый ублюдок.

Их взгляды встретились.

– Ты хочешь ответить на вопрос, - мягко произнес Картик.

– Я видел это на борту корабля.

– Где?

– Монашеская палуба.

– Ты сохранил изображения? Свидетельства увиденного?

– Да.

Картик выпустил его руку.

– Прошу вас, пойдемте со мной.

– Что? Да ни за что.

– Пойдемте со мной. То, что вы видели, необходимо показать Оккули Император. Если вы откажетесь, я могу гарантировать вам лишь одно. Кустодий Аквилон убьет вас за попытку скрыть это. Он убьет всех, кто скрывал это.