Чтение онлайн

Одновременно с этим главнокомандующий дал указание 10 июня, с наступлением темноты, вывести 175-ю, 13-ю гвардейскую и 226-ю стрелковые дивизии на левый берег Северского Донца, занять там прочную оборону и не допустить переправы немцев через реку.

На правом берегу реки оставили от каждой дивизии отряды заграждения, которым предстояло сдерживать наступление противника. Но эти меры были недостаточны. Надо было срочно помочь 169-й стрелковой дивизии удержать Волчанск, отразить натиск двух пехотных дивизий с танками, навалившихся к концу дня на правый фланг 175-й стрелковой дивизии и захвативших к тому времени Избицкое, Варваровку и Старицу. Положение было очень тяжелым. Тем не менее бойцы и командиры не теряли присутствия духа, сражались самоотверженно. Поздно вечером 10 июня на командном пункте 57-й танковой бригады я встретил командира 4-й роты 680-го полка 169-й стрелковой дивизии старшего лейтенанта Николая Смирнова, которого попросил рассказать о только что отгремевшем бое. Небольшого роста, с чуть тронутыми серебром висками, он говорил не торопясь, устало, как человек, крепко поработавший:

–  Моя рота обороняла безымянные высоты восточнее деревни Нехотеевка. Первый и второй взводы растянулись на два километра, имея окопы и ходы сообщения на западных скатах этих высот. Третий взвод я расположил в глубине участка на высоте, вытянутой с юго-востока на северо-запад. Через эту высоту проходила причудливо изгибавшаяся опушка кустарника, позволявшая хорошо замаскировать противотанковые средства. После артиллерийской и авиационной подготовки немцы перенесли огонь в глубину. Осмотрелся я и не узнал свой участок. Все было в оспинах воронок от снарядов и авиабомб. Подал команду: "Приготовиться к отражению атаки противника!" К счастью, телефонная связь с командирами 1-го я 2-го взводов работала, а в третьем взводе сам находился. Из деревни Нехотеевка выползло 20 танков, за ними бежала пехота. На глаз определил - не менее двух батальонов. "Ну, - думаю, - для одной роты это не так-то мало. Дело будет жаркое!" Гляжу, немецкие танкисты открыли огонь с ходу. И минометы продолжают обстрел...

Доложил я обстановку командиру батальона и скомандовал взводным: "Отсекайте пехоту от танков, прижимайте ее к земле! Пусть танки идут в глубину обороны!" О потерях не было времени спрашивать, танки находились уже в трехстах метрах от позиций. Часть из них стала обходить фланги роты, а за ними просочились гренадеры; танки же, которые надвигались на середину участка роты, остались без пехоты, ее отсекли, прижали к земле пулеметчики Иван Пахомов, Владимир Мельников, Семен Оглоблин, Михаил Донец из взводов Демченко и Кучука. Вступили в бой и наши бронебойщики. Почти одновременно запылали два танка. Их подбили Петр Шило, Леонид Черняховский, Павел Мирошников и Иван Серов.

Но вот танки приблизились к окопам третьего взвода. Палят из пушек и пулеметов, хотя не видят противотанковых орудий, так, наугад, чтобы страху нагнать. И тут прервалась связь с командирами первого и второго взводов. Что у них там делается, не знаю, но вижу, что автоматчиков за танками нет. Наконец заговорили наши противотанковая батарея и бронебойщики. Два танка зачадили прямо перед нашим окопом, остальные мчатся... Пригнулся я, инстинктивно втянул голову в плечи. Чувствую, что надо мною бронированная махина. Забарабанили по спине комья земли. Какой-то миг длилось это, но ощущение, скажу вам, товарищ генерал-лейтенант, очень неприятное. Когда танк промчался, я поднялся. Смотрю - боевые машины с крестами в пашем тылу. Но бронебойщики подбили еще две. Это сделали наводчики Петр Тимофеев и Василий Середкин.

Потом снова налетели пикирующие бомбардировщики. Рев моторов, вой бомб, разрывы, дым, пыль - все смешалось. Стало темно. Солнце померкло. Сколько продолжалась бомбардировка, не помню. Когда пыль начала рассеиваться, остатки стрелковых взводов старшего сержанта Демченко и сержанта Кучука стали отходить под прикрытием пулеметов. Бойцы на ходу отстреливались от наседавших фашистов. Я послал к командирам взводов связных с приказом: занять оборону на опушке. К этому времени связи с комбатом уже не было, боеприпасы кончились. Что делать? Продолжать борьбу до тех пор, пока нас не раздавит противник? Или, пока не потерял управления ротой, начать отход? Из двух орудий противотанковой батареи одно раздавлено танком. Осталось одно бронебойное ружье... И я решил отходить к Северскому Донцу на Старую Таволжанку, отбиваясь от гитлеровцев. Подходим к Старой Таволжанке, а там уже немцы! Повернул роту на село Огурцово, но и там были фашисты... Лесными тропами повел людей на Старицу. Не дошли до Старицы трех километров, узнаем, что и там фашисты! Что делать? Смотрят на меня бойцы. Решил перенравиться через Северский Донец у мыса, что в трех километрах северо-восточнее Старицы. И вот вышли к Синельникове, встретились с 57-й танковой бригадой...

Так закончил рассказ старший лейтенант Смирнов.

Какие нужны слова, чтобы оценить подвиг этого скромного человека с железной волей! Я от души крепко пожал ему руку и сказал только два слова:

–  Спасибо, родной!

Член Военного совета армии Н. К. Попель целый день был с бойцами 169-й стрелковой дивизии. Он много рассказывал о мужестве и героизме красноармейцев и командиров 434-го стрелкового полка. В 680-м стрелковом полку Попелю побывать не удалось. Он приехал на командный пункт дивизии, когда на позициях этого полка уже шля ближние бои, а на некоторых участках танки и пехота противника просочились в глубь оборонительной полосы и завязали бой даже с подразделениями 434-го полка. Узнав обстановку на командном пункте полка, Попель отправился в Старую Таволжанку. Ехать туда было нельзя - пикирующие бомбардировщики гонялись за каждой машиной. Пришлось с командного пункта пробираться два километра на наблюдательный пункт командира 2-го батальона под артиллерийским обстрелом.

–  Когда пришел на КП второго батальона, - рассказывал Николай Кириллович, - там уже шел бой. Подразделения заняли оборону по восточному берегу Северского Донца от Старой Таволжанки до Гатища 1-го. Фашисты прицельно обстреливали боевые порядки рот, потому что вся глубина нашей обороны просматривалась как на ладони. В небе беспрерывно висели "юнкерсы". Тяжело было находиться под этим огненным шквалом. Но бойцы держались до 17 часов. А потом фашисты прорвали оборону у села Новая Таволжанка. Танки и мотопехота двинулись на совхоз "Плетневка". Этим маневром противник отрезал 556-й полк, некоторое время спустя командир 169-й стрелковой дивизии полковник Рогачевский потерял с ним связь.

К решительным действиям немцы перешли и у села Огурцово, на левом фланге второго батальона. Наши малочисленные подразделения не выдержали натиска и начали отходить на западную окраину Волчанска, закрепились там. Большие трудности испытывают войска без поддержки танков и авиации. Сегодня был свидетелем ряда драматических событий.

Пикирующие бомбардировщики бомбили позицию минометной роты. Командир роты погиб. Командование принял политрук Сергей Степанович Сивак. Прямым попаданием бомбы вывело из строя два минометных расчета. Как только рассеялся дым от разрыва, Сивак увидел, что один миномет уничтожен, а другой как будто цел, но никто из его расчета не уцелел. Он бросился к миномету и открыл огонь... Следующим заходом бомбардировщики снова пробомбили позицию минометной роты. Но мужественный политрук не покинул своего поста и тогда, когда был ранен осколком в бедро. Он продолжая стрельбу из миномета до тех пор, пока враг не откатился назад. На помощь Сиваку прибежал военфельдшер Владимир Тымунь с санитаром. Они перевязали политрука, санитар вывел его с поля боя, а к миномету стал военфельдшер. Вскоре командир батальона назначил к миномету новый расчет, и военфельдшер Тымунь занялся своими прямыми обязанностями.

Северский Донец разделяет село Старая Таволжанка на две части: правобережную и левобережную, соединяющиеся добротным мостом, вполне пригодным для прохождения танков. Охрану моста командир 434-го стрелкового полка поручил взводу, которым командовал старший политрук Виктор Киселев. После отхода наших войск на левый берег Киселев должен был взорвать этот мост. Примерно в 11 часов, когда подразделения 169-й стрелковой дивизии вели бой с противником на западном берегу, в Старую Таволжанку ворвались вражеские танки с десантом автоматчиков. Они сразу вышли к мосту, стремясь захватить его и создать плацдарм на восточном берегу. Огнем станкового и ручных пулеметов старший политрук Киселев уничтожил десант автоматчиков на двух вырвавшихся вперед танках, а бронебойщики подбили их. Танки, шедшие сзади, открыли огонь из пушек и пулеметов по окопам взвода, обстреляли его и немецкие пулеметчики. Фашисты могли захватить переправу, и старший политрук решил ее взорвать, хотя наши части еще вели бой на правом берегу. Он приказал саперу взвести индукторную машину. Прогремел взрыв. Некоторых защитников присыпало землей, но как только немцы снова пошли в атаку, бойцы были на своих местах. Киселев медлил с отходом, он рассчитывал, что наши подразделения будут отходить на Старую Таволжанку и зажмут в кольцо прорвавшихся фашистов. Между тем бой шел где-то далеко за селом и в стороне, в районе Новой Таволжанки. Уничтожив до 50 автоматчиков и четыре танка, старший политрук Киселев решил отводить взвод. Бойцам двух стрелковых отделений он приказал переправиться вплавь на левый берег, занять оборону и прикрывать огнем отход бойцов третьего отделения. Сам же с третьим отделением и бронебойным ружьем остался прикрывать отходящих. Когда первые достигли противоположного берега, он с остатками своего взвода благополучно переправился на левый берег Северского Донца.

Николай Кириллович рассказал, как умело дрались артиллеристы 1-го дивизиона 307-го артиллерийского полка. Этот дивизион с начала сражения поддерживал в обороне 680-й, затем 434-й стрелковые полки. Он подбил 9 танков, но и сам понес тяжелые потери. Два его орудия и два трактора были разбиты, под бомбами погибли лошади орудийных упряжек. А немцы нажимали. Кое-где им удалось просочиться вперед, обойти с флангов. Бой принял очаговый характер. Отходящие стрелки старались группироваться вокруг батарей, так как против танков около них действовать надежнее. С прорывом нашей главной полосы обороны приходилось вести подвижную оборону, маневрировать колесами. А тяги осталось только один трактор. Командир дивизиона старший лейтенант Илья Быков вел бой перекатами от рубежа к рубежу: одна батарея отходила на новый рубеж, а другая - вела огонь и сдерживала врага. К трактору подцепляли сразу по четыре орудия и выводили их на новый рубеж. В это время другие орудия вместе с пехотой сдерживали натиск немцев на прежнем рубеже. Потом трактор возвращался и брал на буксир другие орудия. Их отход прикрывали отошедшие ранее. Так, от рубежа к рубежу, не прекращая активного сопротивления, командиру артиллерийского дивизиона старшему лейтенанту Быкову удалось, взаимодействуя с пехотой, вывести одним трактором все 10 орудий. При этом отход совершался под непрерывной бомбежкой и обстрелом.

Такова уж традиция, сложившаяся веками у русских артиллеристов: не бросать своих орудий. Батарейцы всегда либо находили способ спасти свои пушки, либо погибали около них, отражая наседавшего врага, как это было у села Терновая, где противотанковая батарея, отражая танковую атаку, вела огонь до последнего снаряда, до последнего вздоха...

В ходе боев партийно-политический аппарат в армии осуществлял большую работу по поддержанию высокого морально-политического уровня среди личного состава. Политработники вели прием в партию бойцов, сержантов и командиров, зарекомендовавших себя в боях верными, умелыми защитниками социалистического Отечества. При выходе из строя командиров политработники принимали командование подразделениями и частями, личным примером увлекали бойцов в атаки или упорной борьбой противодействовали наступающему противнику. Однако формирование высокого гражданского сознания людей, ставших воинами, их патриотизм были заложены и развиты в годы мирного строительства, еще до войны, родителями, школой, комсомолом, коллективами строек, промышленных и сельскохозяйственных предприятий и их партийными организациями. Любовь к Родине и родному народу, необходимость их защиты от врагов, самопожертвование во имя грядущей Победы в сознание людей закладываются в течение многих лет, а не за дни, недели, месяцы. Это подтвердил ход боев, в которых личный состав войсковых частей и подразделений из-за больших потерь быстро обновлялся, но высокий морально-политический уровень войск, их стремление драться с врагом оставались постоянными.