Чтение онлайн

«На всех военных судах турок не видно почти никаких других гребцов, кроме людей русского происхождения, а в городах и местечках по всей Турции, Палестине, Сирии, Египту и Анатолии, и по всему турецкому царству, видно такое множество русских пленных, что они обыкновенно спрашивают у наших; остались ли еще на Руси какие-нибудь люди?»

Царевна Софья назначенная правительницей при малолетних царях Иване и Петре не получила хорошего образования, так как царевен в те времена ничему не учили, кроме богословия и их участью было жизнь коротать в царских теремах или по царской воле постригаться в монашки.

Софья, подрастая при отце Алексее Михайловиче, проявив настойчивость и способность, самостоятельно обучилась всему тому чему учили царевичей и потому своими знаниями не только не уступала своим братьям, но и во многом превосходила их проявив дарование и честолюбие.

Когда царем стал ее брат Федор Алексеевич, Софья, будучи старше Федора и неизменно присутствуя при дворе, получила хорошую школу управления государственными делами.

«Довольно важное значение в воспитании царевны имел известный богослов Симеон Полоцкий. Одним из самых ревностных приверженцев ее был монах Сильвестр Медведев, считавшийся глубоко ученым человеком и бывший первым библиографом в России».

Когда, со смертью царя Федора Алексеевича, случилась смута и Нарышкины провозгласили с помощью стрельцов царем Петра, которому едва исполнилось десять лет, Софья, видя полную непригодность к правлению Петра, который в свои десять лет не умел ни читать, ни писать, обратилась к народу со словами: «Видите как брат наш, царь Федор, неожиданно отошел с сего света, отравили его враги злопыхательные; умилосердитесь над нами сиротами: нет у нас ни матушки, ни брата, старший брат наш Иван, не выбран на царство; а если мы перед вами или боярами провинились, то отпустите нас живых в чужие земли, к королям христианским»

Народ принял это обращение к сердцу и волею стрельцов брат Софьи – Иван был избран первым царем, Петр – вторым, а Софья – правительницей при них.

У Софьи имелся друг сердечный – князь Василий Голицын, которому она и поручила захватить Крым и избавить Русь от татарских набегов.

Софья, еще до своего избрания Правительницей, при жизни царя Федора Алексеевича сблизилась с князем Василием Голицыным, привлекая его внимание не столько своей красотой и статью, которые не отличались особенными чертами, но своим умом и воспитанием.

Князь Голицын был знатного происхождения, получил хорошее образование. Еще при царе Федоре III он занимал важные посты в государстве, способствуя реформам царя Федора, важнейшей из которых была отмена местничества, когда на государственные посты назначались люди не по своим качествам, а по положению своих родителей. Особенно вредило местничество в воинских делах, где требовались знания воинского дела и умение, а не прежние заслуги предков.

Князь Голицын при Софье получил звание «царственных больших печатей и государственных великих дел оберегателя» и заведовал иностранными делами. Он вполне мог общаться с иностранцами, поскольку знал латинский язык.

В беседах с иностранцами, Голицын неоднократно выказывал мысли о проведении реформ в государстве по освобождению крестьян и наделению их землей в достаточном размере. Также он выказывал намерение реорганизовать государственное управление на европейский манер и реформировать войско на иноземный строй с постоянной службой солдат и офицеров, чтобы не собирать всякий раз ополчение из необученных и не знающих дисциплины солдат и воевод.

Будучи просвещенным человеком, Василий Голицын не обладал сильной волей и избегал насилия, а потому почти все его намерения так и остались лишь словами, не получив решения в виде царских указов, которые от имени царей Ивана и Петра выпускала царевна Софья.

Летом 1687 года князь Голицын с войском совершил поход в Крым, но ввиду слабой подготовки войска к походу и учиненного татарами степного пожара, войско повернуло назад, не дойдя до Перекопа 200 верст и потеряв в этом походе около 50000 человек.

Неудача похода на Крым поколебала положение Софьи, хотя она и пыталась представить этот поход удачным.

Решив поправить дело, она уговорила князя Голицына повторить поход и через год, в мае 1689 года русские войска снова двинулись на юг, достигли Перекопа, где и остановились перед укреплениями татар. Простояв несколько дней в нерешительности, князь Голицын, без видимых причин, вдруг повернул войско назад и отступил, потеряв по дороге от набегов татар и бескормицы еще около 20000 человек.

В этой неудаче легко можно было обвинить Софью, поскольку походы в Крым были затеяны ею, как бы без воли обоих царей Ивана и Петра, чем и занялись недоброжелатели Софьи, в первую очередь мать Петра – Наталья Кирилловна и ее брат Лев Кириллович.

Медведиха – так называли при дворе Наталью Кирилловну, к этому времени уже успела оженить царя Петра на Дарье Лопухиной и рассчитывала, что Петр, используя момент, отстранит Софью от власти и сам примется управлять Московией при содействии родственников, тоже жаждущих власти.

Но царь Петр, который в свои семнадцать лет едва освоил чтение, писал коряво и знал лишь действия арифметики, вовсе не стремился к власти, а продолжал играть в потешные войска, которых набралось уже несколько тысяч, да забавлялся с женой Дарьей, которая, впрочем, ему быстро наскучила и он ублажал свое женонеистовство со служанками во дворце Преображенского, да в Немецкой слободе, где компанию ему составлял Алексашка Меншиков, которого Петр сделал своим товарищем и напарником по безобразным выходкам.

Медведиха, не надеясь на авось и зная, как легко можно ввести Петра в страх и панику, июльской ночью, ввалилась в царскую спальню и, разбудив Петра, сказала, что слуги видели возле дворца каких-то людей, что прятались в лесу и возможно эти люди посланы Софьей, чтобы убить Петра.

«Петр бежал. Не пытаясь даже проверить полученное известие, и не убедившись, насколько реальна грозившая ему опасность, он босиком вскочил с постели и в одной рубашке бросился в конюшню, вскочил на лошадь, опомнившись лишь в соседнем лесу. Несколько конюхов догнали его, и привезли ему платье.

Несколько офицеров и солдат последовали за ним. Увидев вокруг себя достаточную охрану, не теряя ни минуты времени, не предупреждая мать, пришпорил лошадь и понесся во весь дух в Троицу. Он приехал туда в 6 часов разбитым душой и телом, почти в обмороке; ему предложили постель; он был не в состоянии отдыхать, возбужденный, взволнованный, захлебываясь от слез, испуская жалобы, стоны, он снова и снова спрашивал архимандрита Викентия, можно ли ему рассчитывать на помощь…Слова архимандрита в конце концов успокоили молодого царя».