Чтение онлайн

– Стас... Ты «мальчика с козой» помнишь?

– Да-да... Я понимаю...

– Ни хрена ты не понимаешь... Мне выть по-волчьи хочется и в морг с головой забраться хочется, чтобы с командиром рядом посидеть... Как думаешь, морг еще работает?

– Ночь уже... Сейчас едва ли...

– Да пошел ты со своей маскировкой... Дай трубку этой своей бабе, я ей в ушко от всей своей охреневшей души взвою, может, хоть она поймет... Бабы – народ тонкий... Я ведь так умею по-волчьи выть... Слышишь, Стас...

– Спасибо, товарищ генерал... Извините, что столько хлопот вам доставили... Отдыхайте... До завтра...

И он не захотел больше со мной разговаривать. О командире говорить не захотел... С которым вместе в плену был... Пусть и сдал Петров нас в плен... Пощадил, как тогда думал, нас и матерей наших пощадил, и сдал... Петрова больше нет... Он сегодня сам себя куда-то сдал, не пощадил... В морг, а не куда-то... Сдал... А Стасу не до того, Стас деньги зарабатывает... Он даже про «мальчика с козой» слышать не хочет... А я это помню...

Я положил трубку на базу, и тут только заметил, что трубку мобилы, которую только что искал, держу в левой руке. Но больше я Стасу звонить не хочу... Чтобы не мешалась, выбросил мобилу в форточку и вовремя вспомнил, что меня мое отражение по ту сторону зеркала дожидается. И вернулся к нему...

Отражение спокойное, хотя ждать меня устало.

– Наливай, что ли... – да, голос тоже уставший.

– И налью... Есть еще что наливать... И еще есть, если захочешь... В холодильнике... И еще... Сколько влезет...

Я налил и с ходу выпил, не поднимая на отражение глаз. Только после этого глаза поднял. Собутыльник, оказывается, от меня не отстал. Хоть этот, слава богу, компанию поддерживает, а то одному пить тошно...

– Пить ты умеешь... – сказал я с вызовом. – А знаешь ты, противный, к примеру, что такое «мальчик с козой»? Знаешь?

– Это – понятие... Определение ситуации, когда ты ломаешься морально...

– Слишком мудрено ты лопочешь... Проще надо! А проще – это просто хреновая штука... Но ломает она человека не-е хре-ено-ово...

...Я только что отстучал в телеграфном режиме закодированное сообщение в штаб. Мы так разделили обязанности: в телеграфном я работал, в телефонном, как менее опытный, Онуфрий. Телеграмма была большая и, думалось, последняя. Отряд полностью выполнил свою задачу, собрал все необходимые сведения, которые, если бы планировался прорыв так глубоко в территорию, контролируемую боевиками, несомненно, очень помогли бы нашим частям. Легкая эйфория жила в каждом, потому что, не стреляя, мы сделали не меньше, чем участники активных боев, и многим собранными сведениями сохранили на будущее жизнь. Так, по крайней мере, мы думали. Это потом будут говорить, что наша разведка пользы не принесла. Во-первых, потому что войска так и не прорвались в район Алхазорово, во-вторых, если бы и прорвались, сведения к тому времени уже устарели бы. Если разведка ведется в таких условиях, она должна быть непрерывной – это обязательное правило. Одна группа отработала – вторая ее меняет, за второй и третья приходит. Чтобы каждое изменение в обстановке регистрировать. А нам на смену первоначально никого выбрасывать и не планировали. Это потом такая мысль к генералам в голову накатит, когда уже поздно будет...

Рацию свернули. Передача велась с высокой скалы на склоне хребта, не намного выше участка, покрытого лесом. Оставалось дождаться вертолета, чтобы добраться до казармы и с чистым сердцем праздновать Новый год.

– Ждать в лесу будем... – решил Петров, перебрасывая на бок планшет с картой. – Ближе к ночи выдвинемся к посадочной площадке. Вперед!

Он, как всегда, не просто показал рукой направление, а обеими руками замахал так, что человек, плохо знающий манеру общения капитана, обязательно спутал бы что-то...

Мы спускались к лесу по извилистому боковому отрогу ущелья. Там, в ущелье, и лес уже начал появляться, сначала только в виде кустов, потом в виде отдельных деревьев, потом уже групп деревьев. Тропа была утоптанная, хотя и скользкая после вчерашнего затяжного дождя. Сегодняшняя слегка облачная, однако почти сухая погода, хотя и давала надежду на то, что вертолет прилетит вовремя и заберет нас, высушить тропу еще не успела.

– Товарищ капитан... – бежал к Петрову один из разведчиков передового дозора. Ноги скользили по тропе, разъезжались в разные стороны, и только какое-то чудо помогало разведчику удерживать равновесие и продвигаться вверх.

Леонид Михайлович навстречу шагнул, поскользнулся, руками несколько раз привычно взмахнул и съехал на пятой точке прямо к разведчику.

– Что там? – спросил, еще не успев встать.

– «Мальчик с козой»...

Мы все, не воевавшие еще, давно знали, что существует извечный вопрос спецназа, который в просторечье так и называется – «мальчик с козой». Так этот вопрос зовут уже давно, еще до Афгана он появился, и никто не сумел на практике на него ответить однозначно, хотя однозначный ответ существует, но только для данной конкретной ситуации и для данного конкретного командира. К примеру, ведется разведка глубоко во вражеском тылу. Местное население настроено враждебно. И разведчики неожиданно кого-то встречают. Это может и в самом деле быть мальчик, пасущий козу, это может быть девочка, ищущая потерявшуюся овцу, это может быть женщина или старик или даже просто мирный житель, никогда не бравший оружия в руки... Но в любом случае это – свидетель... А свидетель в данной ситуации приравнивается к вражескому разведчику. Что делать? Как должен поступить разведчик? Ответ на вопрос звучит однозначно: уничтожить, чтобы не выдать своего пребывания на вражеской территории. Уничтожить невинного? Сразу возникает вопрос встречный... Уничтожить мальчика с козой или без козы, девочку с овцой или без овцы, женщину, старика, мирного жителя? Патовая ситуация, решать которую негласно рекомендуется в соответствии с общей обстановкой. Гласный ответ ясен без слов... Служба в спецназе лишена романтики...

Капитан Петров встал, винтом повернулся и посмотрел на свою испачканную грязью задницу. Это была его пауза, выбранная на раздумья. Но раздумья ни к чему не привели, хотя, как капитан сам нам рассказывал, он имел в Афгане аналогичный случай. Правда, не рассказывал, несмотря на вопросы, чем этот случай закончился.

– Кто? – спросил Петров.

– Женщина с ребенком...

– И что?

Разведчик плечами повел в недоумении.

– Ждем приказа...

– Пошли, приказчик...

Спустились метров на пятьдесят. Там тропа уже стала каменистой и не такой скользкой, хотя, казалось бы, по мере приближения к лесу она должна быть еще более скользкой. За поворотом ущелья сидела на камне молодая и сильно усатая женщина в традиционных черных одеждах, а рядом с ней присела на корточки девочка лет пяти с ангельским лицом, широко раскрытыми глазами, но так похожая на мать, что не было сомнений в том, что девочка с возрастом тоже усами обзаведется.

– «Чапаевка»... – сказал кто-то.

Капитан Петров остановился напротив женщины.

– Откуда ты, «чапаевка», взялась здесь? – он привычно всплеснул руками.

Женщина что-то ответила на своем языке. В отряде никто не знал чеченского и перевести не мог. Переводчика с собой не взяли, поскольку считалось, что все жители России должны на русском уметь разговаривать. Да и не было, наверное, в бригаде переводчика... Просто не обзаводятся переводчиками, когда война ведется на своей территории...

Капитан оглянулся. Мы все собрались за его спиной. Взгляд Петрова был растерянным, и он, казалось, искал подсказки. Но кто мог взять на себя смелость подсказку на блюдечке выложить? Единоначалие в армии никто не отменял...

А «чапаевка» тем временем встала, собрала с камня провизию, разложенную на грязной белой тряпке, взяла дочь за руку и двинулась по тропе вверх. Мы провожали ее спину взглядами. Наверное, неприятно она себя чувствовала под этими взглядами, потому что многие смотрели почти так, как Онуфрий смотрит всегда.