Чтение онлайн

– Ну, идём? – тихо произнес подошедший даариец. – Или хотите подождать, пока эти очнутся?

Все пятеро бросились в лес, хотя преследовать их никто не решился.

Мужчина держал на руках мальчика, но при этом ни он, ни женщина не отставали от даарийца. А вот Импила вскоре начала уставать. Заметив это, вожак перешел на шаг. Когда они вышли к лагерю, большинство воинов спали. У костра их встретили два караульных. Командир отправил одного из них за подстилками для спасенных, второму велел убедиться в отсутствии погони. Сам же ушёл под свой навес.

Мужчина и мальчик из деревни тоже начали устраиваться на ночлег. Женщина замерла в нерешительности, думая, как поступить с плащом Импилы. Сама же дочь вождя уже рылась в мешке, выбирая, что из её вещей подойдёт спасенной. Не найдя ничего лучше, девушка достала хлопковую расшитую синей нитью рубашку.

– Это тебе, – протянула Импила одежду женщине, вернувшись.

Та поблагодарила и, не обращая внимания на мужчин, прямо так, у костра скинула плащ, начав переодеваться. Дочь вождя смущенно отвела глаза, не понимая, как женщина могла повести себя настолько бесстыдно. Спасённая опустилась на землю у огня. Чувствуя любопытный взгляд, она подняла глаза и жестом предложила Импиле сесть рядом.

– Вы можете рассказать о себе? – медленно спросила дочь вождя, устраиваясь на земле. Импила с плохо скрываемым интересом рассматривала собеседницу. Кожа цвета ночного неба, угольно-черные волосы, уложенные сложным узором из тонких кос. Таких людей на острове никогда не было.

– Меня назвать Тальтугай, его – Ганидайо, а ребёнка – Альмеайкотош. Мы воины из Материка. Мы и вся приходить на лодке с тканью ловить ветер.

– Вы приплыли сюда ловить ветер? – не поняла Импила.

– Нет, – Тальтугай взяла прутик и нарисовала на земле лодку с торчащей из её середины палкой. На вершине палки нарисовала прямоугольник.

Импила долго рассматривала рисунок, плохо освещенный всполохами костра. Языки пламени плясали под порывами ветра.

– Коч! Корабль? – наконец догадалась дочь вождя.

Тальтугай неуверенно повторила за ней:

– Коч. Мы приходить на коч. Их много. Из Материка люди сюда приходить. Жить. После умирать высокой дома…

– Стой! Я ничего не понимаю. Вы приплыли на кораблях? И вас много?

Тальтугай немного помолчала, потом неуверенно кивнула.

– Зачем вы сюда приплыли?

– Защитить мальчика. Он поздний из высокой дома.

– Что такое «высокой дома»?

Тальтугай вновь начала рисовать. Вертикально стоящий прямоугольник, а на нем треугольник. Но сколько Импила не пыталась сообразить, ничего знакомого ей этот рисунок не напоминал. Наконец, она снова спросила:

– Если вы приплыли защищать мальчика, почему в деревне его хотели сжечь?

– Они думать, он гневать богов.

– Люди в деревне считали, что он прогневал богов?

– Да. И мы. Все с этой, – Тальтугай указала на метку на своей шее.

– Почему?

– Нас строить в высокой дома, – внезапно Тальтугай замолчала, встрепенулась и тут же растерянно коснулась рисунка. Она задумчиво уставилась в середину костра, что-то прошептала на своем языке. Повернувшись к Импиле, вымученно улыбнулась и вновь заговорила на языке островитян. – Высокой дома умереть. Эта нужда богов. Но умереть не только высокой дома. Умереть много люди…

– Стой, подожди, – Импила, несмотря на все попытки, так и не смогла понять, о чем говорила Тальтугай.

– Баш-ня, высокий дом – это башня, – Альмеайкотош выбрался из-под руки спящего Ганидайо и подошёл к костру.

Он сел напротив женщин, откинул со лба вьющиеся волосы и заговорил совсем без растягивания гласных. Будто прекрасно знал язык островитян, жителей Южной долины.

– Она говорит, мы приплыли вместе с людьми с Материка на корабле. Там на нас велась ловля…

– Охота, – подсказала Импила.

– Охота, – согласился мальчик. – Люди на Материке боялись живших в башне, а когда она погибла… – он подождал, но Импила его исправлять не стала. – Люди подумали, что так боги наказали построивших… нас. Теперь они боятся тех, кого там строили. Поэтому нас убивают. И на Материке, и здесь. Люди думают, что мы можем построить новую башню. Моему отцу было видение. Башня будет построена, но это произойдёт здесь. Поэтому мой отец хотел, чтобы мы приплыли сюда.

– Чем она так опасна? – спросил вожак даарийцев, теперь и он подошёл к костру.

– Она сама по себе не опасна. Девять столетий это была закрытое селение умнейших людей Материка. В последние пять столетий там… строили таких, как они, – мальчик кивнул на Тальтугай.

– Как они? – удивилась Импила. – Но у тебя тоже есть рисунок на шее.

Мальчишка отрицательно покачал головой. Подошел к дочери вождя и показал метку. Она была другой. Если у взрослых были щит и меч, то у него книга и щит.

– Я другой. Они – стра-жи, я – муд-рец. Они – воины, а я, – Альмеайкотош долго молчал, пытаясь подобрать нужное слово. Его не перебивали, не пытались подсказать. Даариец же и вовсе, казалось, не слушал ребёнка с тех пор, как услышал про восстановление башни на Острове. – Я – хранитель знаний.

– Поэтому ты так хорошо говоришь на нашем языке? – спросила Импила.

– Да, я слушал вашу речь, запоминал, как вы говорите звуки, и понял скелет языка. Теперь осталось наполнить запас слов.

– А когда вы успели выучить наш язык? – удивилась дочь вождя.

– В башне. Один из наших мудрецов много лет назад был на Полуострове.

– Не может быть, – отрезал даариец, отвлеченный от своих мыслей словами мальчика. – Мимо моего племени ни одна мышь бы не проскочила!

– О, он плыл вокруг, – улыбнулся Альмеайкотош, глядя сквозь огонь на воина. – Но, когда вышел за водой, его схватило племя Воирьтош, кажется.

– Ваяртош! – усмехнулась Импила. – Теперь понятно, почему ты, Тальтугай, так тянешь гласные.

– Это всё прекрасно, – нахмурился даариец. – Но зачем люди приплыли сюда? Тебя ловить? Чтобы башня не появилась здесь?

– Нет, они ловят всех созданных в башне, а не только меня. Но сюда приплыли, чтобы выжить. Материк пострадал от смерти башни больше, чем Остров. На севере Материка всё сожжено, поля засеяны камнями, погода меняется из-за уничтожения перешейка.

– Почему Тальтугай сказала, что вы прогневали богов? – задумчиво спросил даариец.

– Так считают люди. Они думают, что дождь из огненных камней пошёл из-за того, что в башне строили стражей и царей.