Чтение онлайн

Закон, провозглашает Павел, устанавливает правила, но не трансформирует. Закон информирует совесть извне, провозглашает Павел, но вера наделяет ее внутренней силой. Помните Филимона и Онисима из второй главы? Освободит ли Филимон Онисима свободно и охотно от своего сердца, движимый своей преданной христианской верой? Или он освободит Онисимаа , потому что он чувствует себя вынужденным сделать, что бы просто успокоить Павла или даже подчиниться христианскому закону? Он будет действовать по вере или по делам христианского закона?

Грех и смерть. Павел говорит: «Итак, грех вошел в мир через одного человека, а с грехом смерть; смерть перешла на всех людей, потому что все согрешили». (Рим 5:12). Это подводит итог его предыдущему утверждению, что "все умирают в Адаме", что "последний враг, который будет уничтожен, - это смерть", и что “жало смерти - это грех, и сила греха - закон” (1 Кор. 15:22, 26, 56). Это конечно понятно, но правильно ли это?

Во-первых, в доиндустриальном обществе около трети выживших детей умерли к шести, две трети к шестнадцати и три четверти к двадцати шести годам. В древнем мире и во всех тех местах, где современный мир еще древний, смерть - это не будущее и дальний конец жизни, а ее настоящее и постоянный спутник. Даже помимо смерти от голода и бедствий войны, смерть наступала от болезней, недоедания и истощения, вызванных несправедливостью.

«Смерть» Христа всегда означала для Павла страшную смерть несправедливой казни, ужасную смерть позорного распятия. Это не означало смерть как нормальный конец жизни. Его богословие не было построено на смерти и воскресении Христа, как если бы Христос умер дома в Назарете и воскрес там на третий день. Смерть Христа является результатом несправедливости и насилия. Вот, потом, спустя две тысячи лет и особенно в XXI веке терроризм заменяет тоталитаризма ХХ века, мы задаем этот вопрос. Смерть и насилие-это последний враг Бога? Или, что еще лучше, несправедливая и насильственная смерть, является последним врагом Бога?

СТЕНАНИЯ ТВОРЕНИЯ

Взгляд Павла в Рим 1-8 касается единства греков и евреев, то есть всех людей, в глобального преобразованном мире. Но замысел императорского Рима был также о единстве всех людей в преобразованном глобальном мире. Поэтому конфронтация идет не о целях, а о средствах. Это окончательное завершение должно прийти как мир через насильственную победу и умиротворение или как мир через ненасильственное правосудие и оправдание?

Мы сами не можем считать различие между язычниками и евреями или даже основным разделением глобальной семьи. Мы можем думать о имущих и неимущих, о первом и третьем мире, о тех, кто имеет больше, чем им нужно, и о тех, кто едва может выжить. Но, в любом случае, речь идет и всегда будет идти о мире. Павел завершает этот раздел великолепным гимном не только нашей свободе, но и свободе самого творения:

«19 Ведь все мироздание с нетерпением ждет, когда Бог открыто явит Своих сынов 20 (оно не исполняет своего предназначения не по собственной вине, а потому что такова была воля Бога), в надежде на то, 21 что оно, само мироздание, станет свободным от рабства у гибели и разделит свободу и славу детей Божьих. 22 Ведь мы знаем, что все мироздание стонет и мучится до сих пор, как при родах. 23 И не только мироздание, но и мы, уже получившие Духа как начаток новой жизни, — и мы в душе стонем, дожидаясь того дня, когда Бог примет нас как Своих сынов и все существо наше сделает свободным». (Рим 8:19-23)

Павел упоминает «творение» пять раз в этих пяти стихах. Тогда услышьте голоса Бога и Библии, Иисуса и Павла, когда они настойчиво шепчут против хора нашего нарциссического индивидуализма: "речь идет о мире, тупица. Это касается всего мира".

ЕДИНСТВО ИУДЕЕВ И ХРИСТИАН

Павел движется внутри более узкого разделением в этом мире: на язычников и евреев. Он фокусируется на разделении внутри иудаизма между нехристианскими евреями и христианскими евреями, между евреями, которые не приняли Иисуса как своего Мессию, и теми, кто принял.

Павел первоначально надеялся, что объединенная община нехристианских евреев и христианских евреев станет будущим иудаизма. Бог сотворил бы это единство «не только для иудеев, но и для язычников»(Рим 9: 24) , что «относится как к иудеям, так и к язычникам. Господь один у всех, щедрый ко всем, кто к Нему взывает» (Рим 10: 12). Но к середине 50-х годов, когда он писал римлянам, он уже знал, что что-то пошло не так с этим ожидаемым единством: этого не происходило и уже не произойдет. Отсюда и этот пронзительный крик «2 Велика моя печаль, и боль в сердце беспрестанна! 3 Лучше бы мне самому быть проклятым и отлученным от Христа ради братьев - моих соплеменников!» (Рим 9:2-3). Для Павла, однако, это не только человеческая проблема должна быть решена, но божественная “тайна” (Рим 11:25) для размышления. Поэтому его первое внимание сосредоточено на Боге и как и почему Бог позволил этому произойти.

Божественная цель. Павел ищет в еврейских писаниях прецеденты и находит множество примеров неожиданного Божьего выбора и неожиданных поворотов. Исаак, сын Авраама от Сарры, был избран Богом вместо Измаила, его старший сын от Агари (Рим 9:7-9). Затем, после того как Исаак женился на Ребекке, их младший сын, Иаков, был избран Богом над их старшим сыном Исавом (Рим 9:10-13). Это, говорит Павел, Бог как Божественный Гончар, "разве горшечник не вправе из одной и той же глины сделать и дорогой сосуд, и простой горшок? ” (Рим 9:19-21). Затем Павел продолжает свое библейское исследование, цитируя тех пророков, которые давно объявили, что Бог выберет “народ " из числа язычников (Рим 9: 24-26), и только “остаток” из числа евреям (9:27-29).

Что же тогда о подавляющем большинстве евреев, которые не приняли Иисуса как своего Мессии? Даже когда Павел сталкивается с тем, что для него является разрушительной реальностью, он никогда не говорит, что “те из Израиля” (Рим 11:23) потеряны, осуждены и оставлены Богом. Вместо этого мы получаем второй эмоционально заряженный крик «Я спрашиваю: так неужели Бог отверг Свой народ? Нет! Я сам израильтянин, потомок Авраама, из племени Вениамина. 2Не отверг Бог Свой народ, который Он избрал с самого начала». (Рим 11: 1-2). Так какова же Божья цель во всем этом?

Эсхатологическое видение Павлом великого очищения мира Богом состояло в том, чтобы евреи и язычники объединились в одну общину в последовательности «сначала еврей, а также грек» (Рим 1:16; 2:9-10). Но Бог, говорит Павел, обратил этот процесс вспять. Итак, сначала язычники и только потом евреи «Я спрашиваю: неужели они споткнулись, чтобы пасть совсем? Нет, конечно! Из-за их падения спасение пришло к язычникам, чтобы вызвать у Израиля ревность». (Рим 11: 11). Другими словами, «Я хочу, братья, открыть вам одну тайну, чтобы вы о себе высоко не мнили: ослепление, в котором пребывает часть Израиля, не навсегда, а до тех пор, пока полное число язычников не придет к Богу». (Рим 11:25).

Самое поразительное во всем этом разделе - торжественное предупреждение “Вам, язычникам", которым Павел завершает всю свою экспозицию (11:13-36). Он строго и настойчиво предостерегает их, например, от хвастовства и уверенности в себе ярким образом Израиля как древнего и одомашненного оливкового дерева, и то что они дикие и недавно привитые ветви (11:17-24). Он подчеркивает, что все это божественное “тайна” (11:25), но сегодня, спустя две тысячи лет, мы можем и должны говорить даже более полно, чем тогда Павел.