Чтение онлайн

— Ладно. Кстати, у меня всё готово. — Внезапно сменил тему Дмитрий. — Истребители синхронизированы. Работаем?

Я кивнул, предупредил Рийсу о том, что надо быть готовым резко удирать из системы, если что-то пойдёт не так и отдал команду начинать.

Двадцать синхронных вспышек плазмы превратили истребители в кинетические снаряды, и они рванули вниз, в то самое отверстие на планетоиде. Осколок, непонятно каким чувством осознавший угрозу — прикрыл уязвимое место, скрутив щупальца в огромный розовый бутон — высотой в десятки километров. Но всё было тщетно.

Кинетическая энергия снаряда, умноженная на чудовищную скорость, превратилась в волну чудовищного давления, распространяющуюся со скоростью звука в этой биологической субстанции. За долю секунды на поверхности планетоида образовалась гигантская вмятина. Биомасса вела себя как сверхплотная жидкость — она поглощала удар, деформировалась, пытаясь распределить энергию.

Но тут же, с разницей в наносекунды, в ту же точку вонзились остальные девятнадцать снарядов. Волны давления от каждого удара накладывались друг на друга, интерферируя и создавая пиковые значения в центре цели, которые превосходили расчётные в десятки раз.

Пробитие.

Биологический щит Роя, способный выдержать орбитальные бомбардировки, был мгновенно преодолён. В точке удара возникла сфера плазмы температурой в миллионы градусов, сформированная из испарившейся органики и породы под ней. Эта сфера, сжатая невероятным давлением, рванула вниз, как сверхзвуковое сверло. Она пронзила верхние слои биомассы, кору планетоида, его мантию — всё, что встречалось на пути, превращалось в ионизированный пар за доли секунды.

Мощность была настолько велика, что его пронзило насквозь.

Из точки выхода этой адской иглы, на противоположной стороне планетоида — вырвался ослепительный столб чистого, бело-голубого света. Энергия удара, сфокусированная и ускоренная до релятивистских скоростей в узком канале, пробитом кумулятивной струёй через всё тело небесного тела. Как луч гигантской лазерной пушки, выстрелившей изнутри самого планетоида. Он пронзил космическую тьму, устремившись к мёртвой планете-гиганту, вокруг которой вращался планетоид. Вонзился в мёртвую, холодную поверхность планеты-гиганта. Под действием чудовищной температуры и энергии фотонов образовалась идеально круглая впадина глубиной в пятьдесят и диаметром в несколько десятков километров. Если бы на ней была жизнь — то ей бы сейчас сильно не поздоровилось.

Но для самого планетоида луч света был лишь побочным эффектом Волны чудовищного давления пошли вширь, резонируя с естественными частотами колебаний недр планетоида. Словно голос певца, разбивающего бокал резонансом своего голоса, но в масштабе небесного тела.

Гигантская трещина, шириной в десяток километров, прорезала розовую поверхность от полюса до полюса. Биомасса над ней вздулась пузырём и лопнула, выплеснув реки вязкой жидкости в космос.

Две новые трещины, перпендикулярные первой, пересеклись в эпицентре удара. Поверхность начала проседать огромными блоками. Огромные щупальца, обвивавшие планетоид и только что судорожно шевелившиеся, вдруг обмякли, как перерезанные тросы. Их концы беспомощно зависли в вакууме.

А затем весь планетоид содрогнулся. Резонанс достиг критической точки. Трещины начали неумолимо расширяться. Из разломов хлынули фонтаны ледяной пыли, газовых выбросов из недр и миллионов тонн полупереваренной биологической массы Осколка.

Каскад резонансных волн сделал своё дело. Там, где минуту назад был целый, пусть и заражённый, планетоид, теперь плавало облако обломков. Гигантские обломки скал, внутренние слои породы, разорванные на лоскуты куски отвратительной биомассы — всё это медленно расходилось по инерции, вращаясь вокруг общего центра масс, который уже перестал быть точкой притяжения. Самый крупный фрагмент, содержавший остатки ядра и основную массу, медленно кувыркался, из его разломов всё ещё вырывались струи газа и льда, как последние судорожные выдохи.

— Пять уровней? Всего пять? — Не сдержался я, увидев результат.

Я рассчитывал на нечто большее. Пусть не пятьдесят уровней, как с целой планетой, но всё же. Хотя я упустил один факт: я же делил опыт с девушкой, которой необходима была прокачка. Но всё равно, было обидно.

— А у меня тридцать. — Раздался голос Рийсы. — Должна сказать, в реальности это выглядело впечатляюще. Ты действительно создал оружие невероятной мощи.

— Ладно, чёрт с ним. — Махнул я рукой. — Я возвращаюсь на корабль, летим домой.

Распечатал ещё один истребитель, уже для себя и забравшись внутрь, направился к звездолёту.

— Кстати… Я тут вот что подумал. — Снова вышел я на связь. — Как бы нам получить координаты других осколков?

Девушка некоторое время молчала, но потом ответила.

— Сложный вопрос, но думаю тут можно что-то придумать. Помнишь контрабандиста, для которого мы выполнили парочку заданий? Если кто и может обладать такой информацией, то только он. Его паутина связей просто невероятна.

Я вспомнил разумного, про которого она говорила. Очень мутный тип, хитрый и на своей волне.

— Восемьдесят тысяч световых лет? Ты издеваешься? Да нам только лететь до него минимум месяц.

— Других вариантов я не знаю, тем более, нам всё равно нужно нанимать новых техников, инженеров, учителей. Слишком много ваших учёных постоянно прилетают на станцию за знаниями. Мне, конечно, нравится учить, но я бы скинула часть обязанностей. Слишком тяжело.

— Всё равно, мне бы не хотелось так надолго покидать Землю. Может отправим кого-нибудь?

— Если только Лириану. С новичками он разговаривать не станет. — Привела она разумный аргумент.

Мне, конечно, не хотелось лишаться главы моих пилотов. Она, так же, как и все остальные занималась преподаванием, обучая земных специалистов, но особых вариантов всё равно не было.

— Ладно. Тогда я поговорю с ней. — Всё же принял я решение.

Где-то далеко в космической бездне, в основное тело Роя снова пришла Боль. Второй раз. Острая, режущая. За такой ничтожный по космическим меркам срок.

Очередной осколок исчез. Его уникальная резонансная частота, его присутствие в великой Паутине Роя, было стёрто. Вырвано с корнем. На месте узла, пульсировавшего данными о поглощении, росте, подготовке к Разбросу — зияла новая чёрная дыра.

Пустота. Молчание. Смерть.

По сети Роя рванула вторая волна. Ярость. Слепая, животная, не знающая выхода. Волна боли и гнева, искажённая тем же невыносимым парадоксом. В акте уничтожения, в самой энергии, разорвавшей Осколок на атомы — снова, ещё ярче, горел нестерпимый След. Знак Творца.