Чтение онлайн

Сразу за мышцами стала формироваться сеть сосудов. Артерии, вены, капилляры сплетались, словно паутина, пронизывая все органы и ткани. В первую очередь формировались магистральные сосуды: аорта, подключичные артерии, бедренные вены. Затем сеть разветвлялась до самых крошечных капилляров, питающих каждую клетку тела.

В центре грудной клетки появилось сердце, тут же начавшее пульсировать, и, как только оно сделало первый толчок, кровь начала циркулировать по новообразованным сосудам.

Лёгкие разрастались, заполняя грудную клетку, их альвеолы расширялись, готовые принимать кислород. Желудок, кишечник, печень и поджелудочная железа занимали свои места в брюшной полости, соединяясь между собой сетью протоков.

Начинала создаваться кожа, на ней появлялся волосяной покров, линии кожного рисунка, в глубине закладывались потовые и сальные железы. Прорастали ногти на кончиках пальцев, завершая процесс формирования конечностей.

Случайно попавшая в тело земля удалялась, очищая организм и подготавливая его к пробуждению. Восстановление мозга, начавшее свой процесс ещё на этапе формирования черепа, подошло к концу. Из миллиарда нейронов формировались связи, на которые происходило восстановление памяти и личности.

Как только всё тело было восстановлено, органы и системы начали взаимодействовать. Сердце заработало в постоянном ритме, мозг подал команду на первый вдох, грудная клетка расширилась, жадно втягивая воздух, но вместо этого получила лишь ком грязи. Британец закашлялся, дёрнулся, сжался всем телом в спазмах, и лёгкие схлопнулись, принося первую мучительную смерть из тысяч, предстоящих человеку.

Через несколько минут, когда регенерация восстановила организм, он пришёл в себя, чётко осознавая, что открытый рот снова приведёт к смерти, но, не сумев справиться с ощущениями от глотки, забитой грязью, снова закашлялся, набирая полный рот земли. В следующие десять возрождений, сражаясь с инстинктами, откусывал себе язык и, спешно глотая кровь, смывал почву в желудок, каждый раз понемногу глотая её. Погибал от кровопотери, но продолжал, вбивая в подкорку мысль о том, что нужно сражаться за свою жизнь, желательно не открывая при этом рта, чтобы снова не наесться земли.

После того, как получилось очистить дыхательные пути, десятки раз приходил в себя, задыхался и корчился в бесконечном цикле удушья от нехватки воздуха. Раз за разом его лёгкие схлопывались, и он бился в конвульсиях. Его руки дёргались, пальцы царапали землю. Костяные клинки инстинктивно выдвигались из рук, пронзая землю и всё сильнее разрыхляя её.

Каждый раз, когда он приходил в себя, то на полную использовал краткие секунды активности. Ломал пальцы, царапая землю, срывал ногти и, не обращая внимания на боль, без устали продолжал работу.

В один из моментов увидел первую вспышку. Но не в реальности, а в собственном сознании. Мужской голос, говорящий на русском языке, буквально отпечатавшийся в памяти.

«Пожалуй, я всё же попробую»

И воспоминание о летящем прямо в лоб лезвии топора.

Вспышка затухла так же быстро, как появилась, оставив мерзкое послевкусие поражения. Всё так же умирая и снова восстанавливаюсь, действуя, скорее, как животное, на одних рефлексах, он скреб землю костяными клинками, скреб пальцами, обламывая в процессе ногти, рыхлил её, затем трамбовал, сбрасывая под ноги. Когда понял, что не может выбраться, так как закопал сам себя, то в очередной момент просто воткнул клинки себе в живот и разрезал себя на две половинки, надеясь, что он всё понял правильно и что тело отрастит недостающую часть, заодно освободив её из плена. Действовал как зверь, который в попытке вырваться из капкана отгрызает лапу.

Вся сущность принца сосредоточилась на методичном повторении одних и тех же движений: рыть, царапать, выдвигать клинки, умирать — и всё по кругу.

Где-то глубоко внутри бушевало пламя ненависти, поддерживающее его и не дающее сдаться. Она — единственное, что удерживало его от полного отчаяния. Ненависть и жажда мщения чёртовому русскому, заточившему его глубоко под землёй.

Временами в голове вспыхивала страшная мысль о том, что, возможно, он движется не в том направлении, но затем вниз под действием гравитации ссыпалась земля, и он понимал, что всё делает правильно.

Время исчезло. Каждая протекающая секунда превратилась в вечность, каждая попытка вдоха — в сдерживаемую изо всех сил пытку. Принц уже давно потерял счёт смертям, сменяющим друг друга в нескончаемом цикле агонии и последующего за ней возрождения. Регенерация продолжала свою работу, раз за разом вытягивая его из ямы небытия только для того, чтобы снова швырнуть в пропасть. Даже разум, пусть и больной, теперь отказывал, утопая в вязкой темноте. Всё, что осталось, — тело, движущееся на чистом инстинкте, запрещающее дышать и заставляющее руки двигаться вновь и вновь.

Через какое-то время, когда он совсем потерял счёт, пришли новые ужасы. Вспышки в памяти начали возникать всё чаще, с каждым мгновением становились ярче, болезненнее.

Из мрака выплывал образ молодого парня. Он то смотрел холодным взглядом, словно изучая препарированную лягушку, то скрывал лицо за матово-чёрным стеклом доспеха, в котором было видно его отражение, с которого сползала кожа, обнажая голые кости черепа.

«Тебе не привыкать к боли, не так ли? Ты же так любил дарить её другим».

Появившийся образ был таким ярким, что выбил его из забытья и принц дёрнулся, открыв рот и закричав от ярости. Земля снова посыпалась в рот, и он, давясь пересохшим ртом и проклиная своего врага, снова откусил язык, глотая горячую и солёную кровь.

Принц продолжал копать, не осознавая, что ненависть дала ему новую цель.

Каждый вырванный ноготь, каждый сломанный палец, каждая смерть напоминала ему, что сделал этот русский. Похоронил его, закопал глубоко под землю, превратил бессмертие в проклятие.

Подпитываемые яростью, движения стали агрессивнее, и появилось ощущение, что он близок к свободе. Даже земля, казалось, стала гораздо мягче. Стал встречаться песок, появились камни, по которым скребли костяные клинки, и пару раз пальцами он цеплялся за тонкие корни деревьев, разрывая их с неожиданной для самого себя злостью.

Очередная вспышка. Тронный зал, полный света. Он сидит на высоком троне, его окружают коленопреклонённые слуги. В руке бокал, наполненный красным вином. И такая же красная кровь на теле только что убитой им девушки.

«Господин. Прикажете привести ещё одну рабыню?»

Образ исчез, как и предыдущий, оставляя на душе только тяжесть и сожаление по утраченному. Вино, слуги, трон — всё это казалось нереальным, чуждым, словно этого никогда не существовало. Словно он родился под землёй и, как крот, обречён жить, вечно прокапывая себе дорогу.

Растущие из рук клинки вспороли верхний слой почвы, и в запредельном усилии он высунул вверх руку, тут же слепо зашарив ей по поверхности. Ухватился за траву и начал тянуть себя наружу, обрывая тонкие стебли.