Чтение онлайн

Он чуть замедлил шаг. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, задержался на перстне.

Я не отошёл в сторону и не отвёл глаз. Через пару секунд он усмехнулся и прошёл мимо.

Чуть дальше показался одноглазый инвалид, торгующий деревянными фигурками. Вчера во время Среза он помог женщине с ребёнком, наплевав на собственное бедственное положение. Храбрый мужик. Даже став инвалидом, себя не потерял и пытается бороться с превратностями Судьбы. Не прячет глаз и не отступает.

Даже сейчас его взгляд… Ага, теперь я понял, что он так пристально разглядывает. Возле соседнего прилавка, где пожилая женщина торговала травами, крутились двое пареньков. Один отвлекал продавщицу разговором, второй тем временем тянул руку к корзине с пучками сушёных трав.

Обычная уличная схема — за несколько тысяч лет она не поменялась. Рука воришки уже почти коснулась добычи, когда раздался негромкий, хриплый голос:

— Положи на место, пока худо не стало.

Пацаны вздрогнули, оглядываясь на инвалида.

— Чё? — огрызнулся тот, что отвлекал торговку. — Ты кто такой вообще?

— Ты живёшь на Рыбинской улице, — ответил ему инвалид. — Минимум раз в месяц родители таскают тебя на рынок. Думаешь, я вас не найду?

Пацаны переглянулись и сорвались с места быстрее, чем я успел моргнуть.

— Спасибо, Свят, — кивнула торговка травами. — Совсем обнаглела шпана. Третий раз за неделю!

Я неспешно подошёл к его прилавку и принялся разглядывать фигурки. Вблизи они впечатляли ещё больше, чем издали. Медведь с секирой в лапах, волк в прыжке, щука на подпорке с резными рунами на боках и много всего другого. Я взял медведя в руки, повертел. Дерево было гладким, внутри пульсировала энергия — совсем слабая, другой бы её и не ощутил.

— У тебя есть Дар, — сказал я. — И ты вкладываешь его в эти фигурки.

Мужчина посмотрел на меня, задержался на перстне.

— Редко кто это замечает.

— Сколько за медведя? — спросил я.

— Рубль. Но если не нужен, не бери из жалости. Мне это ни к чему.

— Я никого не жалею, — усмехнулся я. — Просто хорошая работа.

Мужчина взял банкноту и аккуратно завернул медведя в кусок ткани. Я заглянул в его Источник, активируя Руну Ощущения. Каналы были искривлены и изгажены. Это явно проклятие, и оно въелось глубоко, опутав всё его энергетическое тело тёмными нитями. Как он вообще живёт с такой грязью внутри себя? Многие бы от боли и мук слегли бы, а затем и вовсе быстро померли.

А этот Свят держится с достоинством.

Ничуть себя не жалеет.

— Ты ведь не просто резчик, — произнёс я негромко.

Его рука замерла над прилавком.

— С чего взял?

— Вижу. — Я указал на его грудь, туда, где под рубахой угадывались очертания шрамов. — На тебе проклятие. Тяжёлое прошлое?

Он медленно выпрямился в своей коляске. Единственный глаз сузился, в нём мелькнуло что-то опасное.

— А тебе какое дело? — Голос стал жёстче. — Пришёл посочувствовать?

— Свят! — донеслось откуда-то сбоку, от других прилавков. — Помощь нужна?

— Всё нормально! — отмахнулся Свят и снова повернулся ко мне. — Господин уже уходит. Ведь так?

— Остынь. — Я чуть смягчил голос. — Вижу ведь, что ты хороший человек. Плохие не смогут создать такое искусство. — Я повёл перед ним фигуркой медведя. — И за ту женщину заступился, и вчера… вчера во время Среза тоже кого-то выручал, верно?

Он не ответил, пытаясь просверлить мне голову своим единственным глазом.

— Я был там, — спокойно произнёс я. — Видел, как ты мать с ребёнком в укрытие загнал. Боевой опыт?

Святослав долго смотрел на меня. Потом медленно выдохнул, и что-то в его лице изменилось — полностью напряжение не ушло, но стало другим, без вражды.

— Бывший капитан имперской армии, — сказал он наконец. — Святослав Горцев. Позывной — Святогор. Воевал, пока не… — Он постучал по подлокотнику кресла. — В общем, всякое бывало. А в конце и это проклятие, как ты подметил. Источник начал умирать, а вместе с ним и органы, ноги отказали… Теперь вот. — Он обвёл взглядом свой прилавок и хмуро добавил: — Зверушек режу.

— Антон Северский, — представился я в ответ. — Зверушек пока не режу. Но кто знает, как жизнь повернётся.

Он едва заметно усмехнулся:

— Странный ты, Северский.

— Ладно, бывай, капитан. Думаю, ещё свидимся.

Сунув свёрток с медведем в карман, я двинулся дальше и вскоре добрался до нужной мне палатки, которая была закрыта вчера, и увидел её хозяйку.

Дуняша оказалась женщиной лет сорока с растрёпанными волосами, собранными на макушке в подобие гнезда. Она что-то ворковала над клеткой с пёстрой птицей, и я не сразу понял, обращается она к птице или сама к себе.

— … и кушай давай, маленькая. Дуняша знает, что тебе надо. Дуняша всегда знает…

Я поздоровался.

— А! Покупатель! — Она расплылась в улыбке. — Добро пожаловать в лучшую птичью лавку Ярославля! Огнёвки? Ледянки? А может, — она понизила голос до театрального шёпота, — потомка настоящего феникса?

Кто-то из соседних торговцев хихикнул.

— Опять ты со своим фениксом, Дуняша!

— Молчи, Кузьмич! — огрызнулась она. — Ты в птицах понимаешь, как свинья в апельсинах!

С этими словами она выудила клетку с… честно говоря, птица выглядела так, словно её уже один раз сожгли и забыли воскресить. И тем удивительнее было обнаружить Руной Ощущения, что в этой облезлой птице действительно теплился слабый огненный след.

— Интересная птица, — сказал я нейтрально.

Дуняша замерла.

— Вы это серьёзно? Или издеваетесь, как эти?

— Серьёзно. У неё есть Искра феникса. Очень слабая, разумеется, но бывают ли в наше время другие?

Несколько секунд она молча изучала моё лицо. Потом медленно кивнула.

— Вы… орнитолог?

— Просто любитель птиц.

Её отношение изменилось мгновенно. Она отставила клетку с «потомком феникса» и махнула рукой:

— Идите сюда. Покажу настоящее чудо. Не для всех.

Она отодвинула полог, и я шагнул в заднюю часть палатки.

Здесь было темнее и тише. Клетки стояли на полках в несколько ярусов, и всё было завалено предметами, которые никак не ожидаешь тут увидеть, вроде выстриженных фрагментов картонных коробок из-под молока, крышек от кастрюль, банок из-под кофе с пуговицами внутри и прочей ерундой.