Чтение онлайн

Эта самая Федора вступила в разговор одной из первых, едва Калинин полюбопытствовал: какой считается деревня - богатой или нет?

– Считают богатой, да богатства-то мало. Привезешь овес, покупают у нас за тридцать копеек, а на рынке торгуют за сорок.

– А сколько раз вы пашете землю?

На этот вопрос деловито и быстро ответил безусый крестьянин:

– Под пшеницу раз пашем, в среднем десятин десять - двенадцать сеют. Раньше засевали по тридцати десятин. А на тот год будем вас просить помочь нам. Уж очень тяжел для нас налог.

– Теперь и на Дальнем Востоке перейдем к единому налогу, - твердо сказал Михаил Иванович.
– Это вам вначале так трудно кажется, а потом привыкните.

Опять быстро заговорил безусый:

– Более зажиточные уплатили общегражданский налог, остались малозажиточные и бедняки, а с каждым днем цена увеличивается; сегодня не успел заплатить, денег не было, и вместо одного рубля тебе уж завтра надо два заплатить. А где же денег взять? Нельзя ли попросить, чтобы брали по той же цене, как вначале, то есть по одному рублю?

– Уж будьте добры, подумайте о нас, - поклонилась Калинину женщина.

– В России пятый год берут налоги, а у вас только начали - и вы уже стонете.

– Отдышку дайте, а про то не говорим, что совсем платить не надо.

– Здесь не Россия, земля не так родит, - поддержал женщину пожилой крестьянин.

А могучий бородач, молчавший до сих пор, заговорил вдруг, оглушая всех своим голосом: у него сын, дескать, в Красной Армии, и какие теперь ему положены льготы, и нельзя ли отпустить сына поскорее домой?

Михаил Иванович обстоятельно ответил на все, что интересовало бородача.

Крестьяне слушали с интересом. Лишь щуплый безусый мужик переминался с ноги на ногу, не терпелось ему задать вопрос:

– Отец мой за сорок лет всего налогу сто пятьдесят рублей заплатил, а я за один год сто девяносто. Это как?

– Давайте точнее подсчитаем, сколько приходилось прежде платить, - сказал Михаил Иванович.
– Кто у вас содержал школу, например, старшину?

– Отдельные расходы были. Содержание школы рублей тысячу в год стоило.

– Ну то-то, ведь это тоже надо подсчитывать... Конечно, вам по новости налоги тяжелыми кажутся, выложить сто девяносто рублей при нынешнем хозяйстве нелегко. А в России целые семьи живут, имея по две десятины, и налоги платят.

– Если бы у меня две десятины было, я пропал бы и государству пользы не дал бы, а если у меня двадцать десятин, я буду богатым и государству пользу принесу, конечно если урожай будет.

– Вам надо научиться так же ухаживать за землей, как у нас, - ответил Калинин.
– Мы пашем три раза, да и должны навоз привезти, если не привезем, то ничего не уродится, и закрывай лавочку, иди по миру. Вот у нас и считается хорошим поле в две десятины.

– А по здешним климатическим условиям, если крестьянин посеет восемь десятин при семье в пять душ, то с голоду пропадет.

– Нельзя землю равнять, - прогудел басом сосед безусого мужика.
– Где хорошо родит, а где ничего, и все-таки если не заплатишь в срок, то берут-арестовывают.

– При едином налоге будут даны три срока для уплаты, - пообещал Калинин.
– Первый срок - в октябре, второй - в декабре и третий - в мае, чтобы крестьяне осмотрелись, собрались с духом, а остальные налоги отменяются. Мы слишком заинтересованы, чтобы крестьянское хозяйство развивалось, небось власть-то у нас рабоче-крестьянская.

– Мануфактура почему дорогая?
– крикнули из последних рядов.

– А потому, что мы хлопок покупаем в Америке на золото, и это очень дорого стоит.

Кто-то поинтересовался, как работают золотые прииски.

Михаил Иванович объяснил: дохода от них пока мало, доходов больше от нефти, но и они не дают достаточно средств, чтобы восстановить разрушенные войной города и фабрики, обновить изношенные машины и механизмы, поднять запущенный транспорт.

– Я специально это вам говорю, - подчеркнул он, - чтобы вы знали, какое в стране положение.

– А что с церквами в России?

– Церковь отделилась от государства, она самостоятельна.

– А вот у вдовы одной отобрали иконы да еще хотели в суд передать.

– Как же!
– воскликнула Федора Гавриленко.
– Комиссия приезжала по случаю обновления икон.

– Что это такое - обновление икон?
– не понял Михаил Иванович.

– Здесь чудеса были, - ответил безусый крестьянин.
– Была черная икона и вдруг стала белеть, заблестела. Назначалась комиссия, которая взяла такие иконы для экспертизы.

– У меня две иконы забрали, - пожаловалась Федора.
– Я одинокая, а это было благословение, думала помереть с ними.

– В уезде две тысячи икон обновилось! Калинин нахмурился:

– Все это выясню и полагаю, что напрасно брали иконы. Я в чудеса не верю, я предпочел бы, чтобы белые перекрашивались в красный цвет, чтобы было обновление живых людей или чтобы у вас хотя бы одежда обновилась. Я считаю лишним креститься - рукой махать, и думаю, что вредно для людей много молиться.

– Потому что мало молимся, и пшеница пуста, - сердито возразила Федора.

– Вот в Забайкальской области четыре года не было урожая, а сегодня урожай, так отчего же это? От обновления икон или другая какая причина? А я думаю, что хоть и не верующий, а скорее вашего в рай попаду.

– Да ты уж и так, батюшка, в царстве небесном живешь!
– позавидовал безусый.
– Сам себе полный хозяин!

– Я такой же крестьянин, как и вы, и нахожусь под строгим контролем. Каждый из вас свободно может выйти в начальство. Вот будете председателем, соберите вовремя налог, да чтобы и народ вас хвалил!

– Правильно!
– смеялись в толпе.
– Вот уел, так уел!

А Калинин продолжал, весело щурясь:

– Если соберете хорошо, в волость попадете, затем в уезд, а затем если не Председателем ЦИК, то возле меня будете.

– У вас и так лишних много!

– Лишних много, а умных мало!
– возразил Михаил Иванович, и слова его вновь заглушил общий хохот.
– Умному человеку дорога открыта будет!

– Насчет денег нам скажите!

– Мы понемножку вводим червонцы, которые равняются десяти рублям. Они не падают в цене.
– Калинин умолк, подождал. Вопросов больше не было.
– Ну что же, теперь разрешите пожелать вам всего хорошего и надеяться, что постепенно ваше хозяйство наладится и вы полюбите Советскую власть!