Чтение онлайн

Так как это первые ступени друидизма, я не чувствовал никакой связи с существом, когда оно далеко улетало. Объекту навязывались пожелания владельца, и в последствии птица уже действовала автономно.

Высшим пилотажем считалась разведка через глаза орла, но для этого нужно было порядка восьмидесяти процентилей. У армии были такие разведчики-друиды. Маги из них слабые, потому они больше орудовали холодным и огнестрельным оружием.

В последний день пребывания в Вологде свободными остались всего два процентиля. Ваня достаточно много уже мне рассказал о барьерах, так что решено было брать эту стихию. Сначала мы растопили оставшийся кусок маны, а потом я подвесил себя в защитный пузырь.

Я парил в воздухе, пока не истратил почти все силы — этот процесс очень энергоёмкий, в разы больше всех видов магии, что я встречал. Соответственно, если «бить» по барьеру, то на его поддержание мана будет «заимствоваться» из резервов хозяина.

— Ну что, ещё чуть-чуть и смогу рассекать как ты, — хлопнул я его по плечу.

Скорость пузыря, возможность помещать в него несколько целей, приподнимать в воздух и остальные характеристики усиливались пропорционально росту церковной стихии. На данный момент я в состоянии только помещать самого себя и передвигаться как черепаха, но зато это какая-никакая защита от любых воздействий: как физических, так и магических. Уже мощный инструмент самозащиты.

Я был доволен, что не пожалел на это сил.

— Чего ты на меня так смотришь? — спросил я Ломоносова, тот по ходу использовал свой дар, чтобы оценить последствия ликвидации сгустка.

Я внутренним ментальным зрением уже всё проверил — никаких затвердеваний, ничего — я чист! Приятно осознавать, что этот этап пройден.

— У тебя аура изменилась, — каким-то даже сиплым голосом сказал Ваня, я увидел, как по его рукам пробежались мурашки, — и причём сильно

Мне не понравился его испуг, поэтому я счёл нужным уточнить.

— Давай без эмоций — просто опиши, что видишь, а дальше уже решим насколько это хреново.

— Хреново? — посмотрел он мне в глаза. — А я не говорил, что это хреново. Скорее… В общем, помнишь, когда мы дрались с Распутиным?

— Ну.

— Он манипулировал маной вокруг себя, заставлял её менять преломление света — из-за этого ты не мог его видеть, а я вот через свой дар отчётливо рассмотрел. Он тогда «распылил» на полметра от себя облако маны и поддерживал его форму, пока не убежал.

— Допустим, — пожал я плечами.

— У него это состояние выключаемое, понимаешь? А у тебя нет.

— В смысле? Ты сейчас вокруг меня видишь распылённую ману? — удивился я, ничего такого в ментальном теле не улавливалось.

— Да, я думал, ты специально её выпустил.

— Нет, я не контролирую этот процесс, — погладив подбородок, ответил я, а потом сообразил, — и что я также смогу теперь исчезать? Как далеко это облако вокруг меня?

Ломоносов осмотрелся, потом взял меня за плечи и отвёл к окну в дальний конец комнаты, а затем прошёлся до двери и, открыв её, зашёл в дверь напротив, а там ещё на несколько шагов внутрь.

— Эй! Ты чего тут делаешь? — завозмущался постоялец в трусах.

— Вот досюда, — не обращая на него внимания, ответил Ваня.

Это только радиус. Я выглянул в окно и понял, что поле распространяется и дальше. Ломоносов извинился и вернулся в номер.

— Это примерно двадцать метров в диаметре, — ответил я присевшему на стул Ване. — А ты не чувствуешь её присутствия на себе?

— Нет, это же аура, а не чистая мана.

— Тогда что мне с ней делать? — развёл я руками.

— Не знаю, — Ваня покачивался на стуле.

— Бред какой-то, ну, изменилась и изменилась, чёрт с ней, — махнул я рукой. — Я думаю, нам пора домой.

— Ага.

На самом деле у меня были соображения, откуда это всё взялось — после растопления сгустка мой ментальный рисунок полностью стал частью Артёмовского и произошло изменение ауры, как бы намекая на рождение нового человека. Вот только увидеть это мог единственный маг в этом мире, и он работал на меня.

Часть сил Аластора окончательно преобразовалась, и теперь предстояло понять и исследовать полученный результат, но сейчас ещё даже не полдень. Я хотел успеть раздать указания своей маленькой армии мортикантов. Так что мы упаковали купленные здесь пожитки и побросали всё в багажник вместительной кареты.

Ребята чувствовали себя отдохнувшими и готовыми пахать дальше. Со своей стороны я счёл нужным проспонсировать им и мелкие ежедневные траты. Так что теперь тот же Егорка и Семён докупили себе гардероб, которого им явно не хватало. Только не те дорогущие шмотки, что я им приобрёл на бал, а обычную повседневную одежду.

Ломоносов сменил выделяющуюся здесь синюю треуголку на короткополую шляпу и докупил ещё одну пару очков на всякий случай. Каждый делал что хотел, а вечером был общий сбор, и мы делились накопленными за день впечатлениями, наслаждаясь вкусной едой и живой музыкой. Иногда бродили по паркам или возле фонтанов — тут было на что посмотреть.

Добравшись домой, я покинул ребят и направился в конюшню арендовать лошадь. Доехав до того самого дупла, где мы обменивались записками, я просунул руку и достал семь посланий. В шести из них было короткое: «нашёл». Так мы договорились обозначать слабые стоянки отступников. На седьмой записке было подчёркнутое несколько раз слово «еда».

Я оставил бумажку с датой встречи и поехал обратно, договариваться со своими молодчиками. В уже знакомом кабаке встретил за кружкой пенного Соловья, подпёршего щeку кулаком. Увидев меня, он радостно помахал.

— Что вы совсем тут захирели без меня? — улыбнувшись, я пожал ему руку.

— Ты сказал отдыхать, вот мы и отдыхали, — пожал плечами Антон, я загодя их предупредил о будущем серьёзном графике работ, чтобы не надрывались эти дни. — Как съездил?

— Замечательно, короче собирай ребят к десяти вечера, будем дела делать.

— О, так это легендарные ночные прогулки с Сычом? — ухмыльнулся лучник.

— Они самые, — мы попрощались, и затем я нанёс ещё пару визитов, в том числе и к Бенкедорфу, настоятельно упросив его подключить всё своё влияние, чтобы освободить из заточения Аничкова.

Под конец отпуска мне пришла ответка от Феликса с новостями о пленении нашего семейного некроманта. Христ обещал разобраться.

Подходя на обратном пути к мастерской, я заарканил манасилком пролетавшего мимо голубя. Тот послушно сел в руки и позволил себя нести. Поглаживая птицу, я вошёл внутрь. Все вещи давно распаковали. Голова Ицхака показалась в лавочке, он что-то там усердно писал.

— Чем занят? — спросил я, но мальчик забегал глазами и быстро спрятал листы бумаги под прилавок.