Чтение онлайн

— Может тебя за Степановну выдать, а? А что какая разница: повариха или дворянка?

— Людмила хорошая баба, ты коней не гони. Судьба у неe тяжeлая: ребятишек Бог отобрал. А что мне стоит сказать ей доброе слово? Ничего, а она поглядишь и печали забыла, улыбается.

— И что каждой так в душу лезешь с сочувствиями?

Владимир покачал головой.

— Только к тем, кто этого заслуживает.

— И к тем, кто помогает залезть другим под юбку? — не удержался я от замечания двадцатилетнему философу.

Владимир поморщился.

— Ну такой ты чeрствый Артeм, такой сухарь, ей богу.

— Я не чeрствый, я реалист. Степановна может и хороший человек, но плевать бы ты на неe хотел не будь влюблeн в Анну.

— Я не могу знать всех женщин, — возразил он, — и оцениваю только тех, кто попался мне на пути. Впрочем, пока ты не ушeл крошить Пронских, есть предложение, — он внезапно замолчал, потому что дверь открылась и к нам вошeл Ломоносов. Его миссия с Аничковым по поиску демонического быка пока продвигалась с переменным успехом.

— Что за предложение? — напомнил я Владимиру.

Скаржинский задумался говорить или нет в присутствии Ивана, но всe же продолжил.

— Наш уговор — я могу его аннулировать. Тебе отойдeт пятьдесят процентов прибыли с продаж.

— И что мне для этого надо сделать?

— Так, пустяк. Повлияй на отца, чтобы он разрешил мне женитьбу на Анне. Ты с ним хорошо ладишь. Ольга Дмитриевна одобрит моe сватовство, это я знаю, а вот Борис Олегович прохладно ко мне относится.

— Зачем оно тебе? Анна же не любит тебя, — подал голос Ломоносов. — Ты так и свою и еe судьбу исковеркаешь.

— Полюбит, — твeрдо ответил Скаржинский, — никуда не денется. Замужество многих исправляет. Я говорю как оно в жизни есть, а не снюхиваю пыль с либеральных книжечек.

— Это какие-то намeки? — поправил очки Иван.

— Ни в коем разе, Иван Сергеевич.

— Володя, скажи я тебя чем-то обидел?

— Нет, при чeм здесь вообще ты? Я обсуждал тему с Артeмом.

— Я думал на правах старого друга могу дать тебе совет, — немного смутился Ломоносов.

— Ты мне совет? — отдельно произнося каждое слово, недоумeнно переспросил Скаржинский.

— Так успокойся, — я взял за плечи Владимира и повeл его в другую комнату.

— Ты слышал, да? Он мне, чeрт возьми, совет решил дать. Горе-любовник, млять.

— Ты слишком горячишься, не надо так, — сказал я ему, когда дверь захлопнулась. — Он же ни в чeм не виноват, а по поводу твоей просьбы я даже не знаю как и реагировать, — честно признался я. — Сейчас у меня другим голова забита, извини, и бежать уже надо — скоро всe начнeтся, но обещаю подумать.

— Хорошо, спасибо, ты настоящий друг, — крепко пожал он мне руку.

— Не торопи пока события. Ну всe, не вылезай до сигнала. Скорее всего, Пронские нападут в разгар дуэли.

— Не волнуйся, всe сделаем, — заверил меня Скаржинский. — Ты сразу на арену?

Я выглядел при полном параде, однако, планы были другие.

— Нет, надо кое-куда заглянуть.

Когда противник всегда действует подло, его становится легко прочитать. Юрий прекрасно знает, что не победит нас в честном поединке на дуэли, потому попытается огрызнуться в ответку через своих сателлитов-должников и многочисленных родовых стихийников.

Объекта атаки здесь два. Первый — это моя семья, которую я обезопасил засадой из дружины Скаржинского, а второе слабое место — Софи.

— Собирайся, мы уходим отсюда, — сказал я ей, когда вошeл в книжный дом и отпихнул в сторону прыщавого малолетнего покупателя, пялившегося на еe сиськи.

— Я же сказала, что не хочу тебя видеть, Артeм.

— Извините, но девушка права…

— Пошeл нахер отсюда, дрочила, пока я тебе не придал ускорения.

Книгомана сдуло в секунду, а девушка подбоченилась, выражая всем своим видом возмущение.

— Знаешь, ты можешь сердиться на меня сколько хочешь, — я положил руки на стол и посмотрел ей в глаза, — но я всe равно буду любить тебя и отвечать за твою жизнь.

К Уваровой я пришeл один. Сейчас, наверное, вот-вот начнeтся первый бой. Улицы были пусты, когда сюда шeл. Ещe бы, такие события в Громовце не часто случались.

— Я никуда не пойду, — она гордо скрестила руки на груди, — можешь зубы заговаривать сколько угодно Артeм и нечего распугивать моих покупателей. Я это место не для того с нуля поднимала, чтобы ты всем здесь хамил. Сам выбрал быть со своей еврейской лохудрой, вот и катись…

— Твоя жизнь в опасности, — перебил я еe, — давай потом обсудим все претензии? Собирайся.

— Это не претензии, а факт. Ты просто взял и испортил всe…

— Ничего я не портил, ради бога, послушай меня…

— … Отрезать бы тебе писюн…

— … Софи, ау, к нам сейчас придут…

— … Как же я зла на тебя…

— … Пронские, они не будут разбираться, что к чему…

— … Не хочу ничего слышать…

Но ей пришлось, потому что с грохотом выбило дверь. Я моментально перепрыгнул через стол и положил еe на пол. Из проeма выбежало шесть человек и три двухметровых каменных голема, один из них нeс на плече чугунную пушку. В руках у остальных врагов были кремниевые пистолеты и они их тут же разрядили в нас. А поверх этих трещалок раздался оглушительный рeв переносного орудия.

Проблема огнестрельного оружия заключалась в том, что даже в теневом мире от пули практически нет шансов увернуться — настолько быстро она летела. В этом, кстати, ещё одно преимущество церковной атакующей магии против теневиков. Пусть по разрушающему эффекту она уступала многим стихиям, но её «снаряды» были самыми быстрыми в мире.

В этих стремительно развивающихся событиях мой мозг принял единственное правильное решение — выставить барьер на себя и на сжавшуюся от страха Софи. Кремниевые пистолеты долго перезаряжаются, так что надо только переждать первый залп.

Вход заволокло пороховым дымом, а пули сплющились о выставленную преграду, вспыхнув яркими точками. Ядро же срикошетило и с треском пронеслось по комнате, ломая стеллажи в щепки и долго ещё крутилось где-то в конце комнаты.

Следом за огнестрелом последовала уже и магическая атака из смеси четырёх стихий. Этих головорезов послали по душу Софи, чтобы взять в заложники и торговаться со мной. Юра планировал бросить мне вызов в самом конце череды дуэлей и поставить условие проиграть или он убьёт мою благоверную.