Чтение онлайн

Не вставая со стула, Циферблат нашарил кнопку на стене. Над ним загорелся экран, как в кабинете Артура. Щелчок — и я увидел дюны, поросшие кустарником, между которыми струилась река.

— Смотрите внимательно. Запомнили?

— Да.

— А теперь взгляните сюда!

Первый щелкнул кнопкой еще раз, и пейзаж изменился. На месте песчаных холмов выросли горы. Остальное осталось на месте. Где-то я уже это видел…

— Вы умный человек и поймете, что территория — одна и та же. Но это не компьютерная графика. Это вид «после» и «до», подобно явлениям, произошедшим в вашем мире: разрушенные дома, построенные здания и так далее. Иными словами, вы изменили нам рельеф. Узнаете пейзаж?

— Да. На этой реке мы оказались, проплывая на лодке. А потом как-то вернулись в наш город. Но я не…

Циферблат, поднимаясь, повысил голос:

— Что за детский лепет! Произошло искусственное наслоение миров. Вы понимаете это? И прибрежная полоса Лабиринта, а также довольно обширный район, видимо, даже весь город вашего мира оказались в переходной зоне. То, куда вы вернулись, как вы полагаете, это уже не ваша территория и не наша. Это, еще раз повторяю, зона наслоения. Общее пространство. Там несколько другой временной период. Какой именно — никто вам не скажет. Боюсь, не слишком упорядоченный. Все те изменения, которые вам удалось увидеть и, главное, осознать, еще не так страшны. Такое случается время от времени. Правда, обычный человек, не обладающий способностями мага, никогда не придает им значения… — Он несколько успокоился и продолжил: — Потому что не видит ничего странного в том, что, грубо говоря, на месте жилого дома образовалось пустое место. Или другой объект. «Значит, дом снесли», — подумает он. Или найдет с десяток других логичных объяснений. Или не подумает вообще ничего. Не обратит внимания. А вот то, что в зоне наслоения появилась новая личность — пятилетний ребенок — это уже не смешно. Как и то, что по крайней мере два человека из вашего мира оказались способны увидеть изменения.

— Это опасно? — озабоченно спросил я.

Он взглянул на меня с интересом и брезгливостью, как на редкое, но отвратительное насекомое.

— Да, это — катастрофа, — сказал он.

Трибунальщик сел, тяжело вздыхая.

— Господин магистр!

«Санта-Клаус», до сих пор внимательно прислушивающийся к разговору и ни минуты не стоящий на месте, довольно резво для своих лет подскочил к столу.

— Прошу вас, объясните нашему гостю, — при этих словах я посмотрел на свои цепи, — суть проблемы.

Циферблат фыркнул и добавил:

— Он до сих пор не въезжает.

Магистр решительно взялся за спинку стула.

— Вы позволите ему сесть?

Циферблат оглядел меня с ног до головы и скорчил жалостливую гримасу:

— Присядьте. Минут на десять.

Все-таки Артуру до него далеко.

Вынырнувший откуда ни возьмись Онищук поставил позади меня табурет. Без спинки, разумеется. Что ж, и на том спасибо.

Я сел, звеня железом.

— Вот смотрите, молодой человек… Разрешите?

Магистр кивнул Циферблату, тот убрал с экрана изображение. Монитор засветился серо-матовым светом. «Санта-Клаус» взял электронное стило и принялся рисовать круг.

— Этот большой шарик — мир. Этот маленький шарик, — он нарисовал внутри круга жирную точку, — человек, живущий в мире. Сущность, понимаете?

Он взглянул на меня, поглаживая бороду.

— Да, — устало сказал я.

— А теперь представьте, что у этой сущности оторвали кусочек.

Он «отпилил» уточки половину.

— Личность уже неполноценна. Но она стремится восстановить себя и будет искать недостающую часть.

А часть эта находится в другом шарике — в другом мире.

Магистр нарисовал еще один крут, тоже с половинкой точки.

— Половинки будут притягиваться и потянут за собой миры. Но миры-то цельные! — воскликнул он. — Сущность восстановится, а что будет с мирами, по-вашему?

— Склеятся?

Магистр задумался.

— Взаимопроникнут, я бы так сказал. Представьте, как в большую лужицу втекает маленькая. Можно ли разделить их снова?

— Ну, можно, наверное.

— Да. Но они уже не будут прежними. Как вы определите на глаз количество капель воды в этих лужицах?

— Никак.

— Вот именно. Вот и с мирами — никак. Они соединились довольно глубоко. И неизвестно, какими они станут при разъединении. А ведь это не какие-то абстрактные миры, а наши с вами…

Я сидел и смотрел на эти шарики, пытаясь представить внутри них горы, дома, людей…

— Вы хотите сказать, что два наших мира соединились и поэтому изменились? А при разъединении они уже не будут прежними?

— К сожалению — да. Видите, господин судья, молодой человек все прекрасно понимает.

Первый хмыкнул.

На самом деле я понимал далеко не все. Точка внутри крута…

— А маленький шарик это… Андрей? Ну, Сева.

— Похоже, что так.

Магистр сел.

— А главное, что Сева, — раздался голос Артура, хотя ему никто не давал слова, — сейчас держит соединенными два мира. Но держать их вечно он не сможет, рано или поздно они разойдутся. И тогда Сева погибнет. Поймите это.

— Да я же не сделал ничего!

Черт. Сорвался я все-таки. На крик. Хотя Главный, быть может, и не ко мне обращался.

— Уведите! — устало бросил Первый, не глядя на меня.

Рядом вновь возник Петер и проводил меня в камеру.

Я сразу же лег и провалился в сон, несмотря на скованные руки и ноги.

Туман в голове то сгущался, то рассеивался. Андрей пару раз даже попытался согнать с глаз навязчивую пелену, хоть и понимал, что ее не существует.

Мысли никак не хотели выстраиваться. Полный сумбур.

Переработал?

Навалились впечатления?

Когда все понятно, то можно искать выход.

Когда понятно не все — можно подумать, в какой стороне искать выход.

Когда почти ничего не понятно — надо вспомнить правило прохождения лабиринта. Правой рукой дотронуться до стены — и вперед, на каждом перекрестке сворачивая направо. Рано или поздно, если лабиринт правильный и конечный, выход будет найден.

Но есть сомнения в наличии выхода. Если, не поднимая головы, работать над прибором и программой, если вложить свои знания, если сделать невероятное…

То откроется ли впереди дверь?

Он и сам не заметил, как добрел до порога медицинского центра.

Зиньковец — вот кто поможет отогнать пелену или и вовсе развеять.

Тогда будет виден путь. В пещере или по извилистой тропинке над обрывом — в любом случае уже осознанно, не вслепую.

Эссенциалист должен помочь.

Андрею было неловко просить о помощи, он стеснялся своего недопонимания и этой пелены, как чего-то неприличного и недостойного.

— Сегодня приема больше не будет. — На его пути стояла медсестра. Непреклонная и серьезная.