Чтение онлайн

Но меня удивило, почему это он раньше не был более сметливым, и оставался бедняком? Старик вразумительно объяснил Зульфикару, что в кишлаке особенно не из чего было выбирать. Тот участок земли, где он работал молодым, принадлежал его старшему брату. Его сыном был Юсуф, не похожий на своего отца, ни внешностью, ни характером. Юсуф-праведник, несмотря на такое красивое прозвище, унаследовавший участок после смерти отца, не захотел отдавать его своему амаки: у самого было трое детей. Пожилой человек скрепя сердце отказался от того, что наполовину принадлежало ему.

Да у самого старика уже не было сил обрабатывать землю и платить налоги, вот и остался приживалом. Таких историй много, хорошо, что племянник не выгнал его и продолжал кормить. Дядя в благодарность по мере сил выполнял домашнюю работу, не требующую усилий как при вспашке земли. Когда глазастый кушчи на празднике увидел старика, и выяснил, кто это такой, оказалось, что лет ему не так уж много. Но сколько, дехканину было всё равно, эти странные вопросы о возрасте его удивили. Старик знал, что племянник моложе его, но насколько моложе, не представлял. Он был неграмотный, как и все в округе, но считать мог. Я не знаю ни одного узбека, который не может считать хотя бы до ста.

В доме, раскинувшемся за унылым невысоким дувалом, старика отмыли, подкормили, чтобы тот не выглядел измождённым нищим. Через три луны он стал почти такой же загугастый*, как и я. Затем старика переодели в привычную для меня одежду и показали мне. Зеркала у нас не очень хорошие и я не думаю, что был похож на него – или он на меня, как две капли воды или дети, рождённые женщиной в один день. Но Зульфикар уверял, что отличает нас только по запаху и голосу. А ещё по некоторым моим особенным движениям. Последняя мелочь, отличающая нас, была несущественной – старик не успел растолстеть до моих размеров.

Пожилого дехканина звали Касым, Кары-Касым, и звали так достаточно давно. Я с огромным интересом разглядывал его, хотя старик меня не видел. В конце-концов Зульфикар сказал ему, что тот должен пожить в закрытой комнате некоторое время. Изредка, если понадобится, показывать своё лицо посторонним. Но должен прижимать руки к горлу и ничего не отвечать, словно его скрутила болезнь. Касым согласился с нижайшими поклонами и величайшей благодарностью. Наши голоса и речь разительно отличались. Дехканин говорил грубым, низким голосом простолюдина, а я более высоким и выразительным голосом образованного человека. Зульфикар решил на две недели сделать его немым.

Кары-Касым неприлично шумно радовался изменениям в своей жизни. Не каждому на склоне лет привалит такое счастье. Поэтому не задавал никаких вопросов и старательно повторял за молодыми учителями всё, что от него требовалось. Он научился, по распоряжению Зульфикара, ходить, как я это делаю. Я шагаю, широко расставляя ноги, поскольку полжизни провёл на коне. Так ходят все, кто часто передвигается верхом и простому дехканину не выучится этому. Но Хамид придумал простую вещь – взял табурет, которым у нас почти не пользовались, приделал к нему планку и попросил старика сесть на него, раздвинув ноги и держась за спинку. Это помогло, но Кары-Касым сам помог своим наставникам:

– Вам нужно, чтобы я ходил как джигит-наездник? Чего проще! В молодости у меня был ишак. Это, конечно не ваши скакуны-ахалтекинцы*. Я помню, как ходил после этого. Вы увидите, что не зря кормите меня три раза в день вкусной едой. – После этого дело пошло на лад. Старик начал переваливаться с ноги на ногу, как жирная утка, которую вот-вот зажарят с яблоками. Спустя некоторое время я поинтересовался у Зульфикара, действительно ли я так передвигаюсь? На что тот лукаво усмехнулся в усы и успокоил меня:

– Великий хан переваливается с ноги на ногу намного изящнее! Куда до него простому старому дехканину! – странно, я никогда не думал о том, как я хожу, ходил и всё тут.

Оказывается и движения руками, манера кушать, пристрастия в еде могут выдать, что перед вами не истинный хан, а его двойник. Конечно, если обращать внимание на мелочи, они от меня всегда ускользали. Пришлось Кары-Касыму привыкать к кумысу, а то бакавулбаши* безмерно удивится отсутствию с моей стороны интереса к этому благородному напитку. Хорошо, что скудная жизнь приучила его к воздержанию в пище, так как я всегда ел немного. Хамид возразил:

– Он всю жизнь голодал, а сейчас будет нагонять упущенное. Я когда попал к нукерам*, то полгода не ел – жрал. Мне было стыдно, но я не мог остановиться.– Его соратники грустно кивали опущенными головами. Соглашались.

А вот мой кукельдаш, оказывается, прекрасно понимает, что надо сделать, чтобы никто не заподозрил, что в Арке остался не я, а мой двойник. Как хорошо, что с меня написан всего один портрет. На нём можно разглядеть черты лица, маленькие уши с круглыми мочками и плоский нос с крупными ноздрями вразлёт. Картину видели в своё время всего несколько человек из ближайшего окружения. По внешнему виду меня в Бухаре знают лишь придворные. Таращить глаза прямо в ханское лицо небезопасно для здоровья и жизни любопытного. Слишком любознательный человек может показаться хану назойливым. Хан может заставить придворного расстаться с крайне необходимой для того частью тела.

А простой народ или некоторые люди, если два-три раза меня видели, ни за что не подумают, что вместо меня на троне восседает двойник. Если бы я не доверял Зульфикару и Али ибн Халилу как самому себе, то я бы на эту подмену не скоро решился. Могут же подставного хана оставить за основного и вертеть благословенной Бухарой по своему усмотрению.

Такие истории случались в древних и современных государствах настолько часто, что многие правители знали о них. Наиболее интересным, но нелепым для меня случаем является попытка подмены сына Кира Великого Бардии на жреца Гаумату. Гаумата был непробиваемо глуп, потому что совсем не был похож на Бардию. Он решил, что спрятавшись в гареме*, сможет оттуда управлять государством. Он думал, что соединит удовольствие и власть, дважды глупец! Сколько можно просидеть в гареме? Я думаю, что безвылазно больше недели никто из правителей в гареме не находился!

Про других точно сказать не могу, но я даже в молодые годы три дня подряд в гарем не заходил. И суть не в моей мужской энергии – государственные дела не позволяли. Все окружающие обязательно заподозрят неладное и спросят: по какой причине хан две недели не выходит из гарема? Гаумату заподозрил Дарий, дальний родственник Кира Великого. Самозванца убили. До того, как спрятаться в гареме, Гаумата убил Бардию. Кир Великий погиб в сражении в наших краях, а его сын Камбиз умер от гнойной раны на ноге и проклятий египетских жрецов. Поэтому царём у Ахеменидов стал Дарий, все его называли Дарием Первым.

Две другие картины, где я изображён не один, а в окружении своих придворных, моё лицо меньше серебряного таньга. Рассмотреть мочки ушей и форму глаз совершенно невозможно. Я сам себя на том изображении не узнаю, и тут уже не до таких мелочей, как уши, глаза и нос. Особенно если художник из кожи лезет вон, пытаясь изобразить правителя Рустамом! У нас редко рисуют человека. Но мастер Иоганн, да и все те, кто побывал в закатных странах, рассказывали, что там люди очень любят своё изображение. Они часто вешают свои портреты на стену для украшения дома. Много портретов я видел в домах у Зульфикара и Али. Нет, я своё изображение ни за что не повешу на ковёр. Лучше украшу его саблями и секирами.