Чтение онлайн

Разошедшиеся по полатям долго слышали из темноты голос Чубка. Обстановка напоминала повалушу Поречного. Устроившись рядом со Светояром, Чубок завел с ним беседу, вспоминая сказку Сыза про заморье:

— Видно, у каждого народа свои чернявые есть. У нас вот печеные — степняки… — рассуждал громко Чубок.

— А у варягов кто чернявые? Наша-то земля им чужая? — донесся из темноты голос Щека.

— Чужая, а назвались мы, говорят, от них, — подключился Светояр.

— Нет, не могли пришлые нас назвать. Издавна, поди, так речемся — мы ведь русые! — не согласился Чубок.

— Добры молодцы, вы были мальцами, про русичей что-то слыхали? — вмешался Сыз. Щек со Светояром молчали, а Чубок рассмеялся:

— Я и сейчас не слышу. Мы, дед, всегда были русичами на речке нашей.

— На тебя — тьфу! Ты-то будь хоть кем!

Теперь уже дружно рассмеялись молодцы.

— Мужики, имейте стыд, замолчите! — недовольно проскрипела Гульна. — Щек, подле тебя жена, а ты гогочешь… — Потом добавила: — Вы в Поречный-то наведайтесь: поглядите, что да как, и нам расскажете…

Наутро Щек с Чубком отправились в поселок. Каждый размышлял: как это он сам не придумал туда наведаться? Почему ждал совета женщины?

С ними попросился и Ярик. Гульна вздохнула и отпустила — как дюжину дней назад Светояра за реку с Синюшкой. Хотела Щеку сказать, чтоб смотрел за мальчиком, но, вспомнив гибель Малка, крикнула самому пареньку:

— Смотри взад, вперед, под ноги! Если не надо сильно — не лезь никуда! Лучше плюнь и вернись!

— Эх, мать, едем же к нам — у нас тихо! — расхорохорился Чубок.

— Сынок, и краснобаев мене слухай! — оборвала женщина.

Ярик вытянулся на Гнедке и, косясь на попутчиков, сравнивал, насколько он ниже их.

— Тебе бы седло — был бы выше меня! — заметил его старания Щек. Чубок уже припустил застоявшуюся на лугу, потучневшую лошадку.

Светояр занялся делом в корчийнице: поднакопились старые железные насадки.

— Светя, ты што тут? — вошла Стреша.

— Попробую подновить, да и, может, сменяю на меч. Не хватит — шкурки беличьи на верехе валяются.

— Меч? — с грустью переспросила девочка.

— Что ты, Стреша?

— Да так — подумалось…

— О чем же, красна девица? Коль можешь сказать — скажи.

— Я по-девичьи.

— Это как же — по-девичьи? — заулыбался Светояр, не глядя на давно волновавшую кровь очаровашку.

— У Длеси видал сапожки?

— Как-то видал… Хочешь, поди?

— Очень! — загорелась неведомым раньше чувством Стреша.

— Красивые… — вгляделся наконец-то в ее глаза Светояр. — Но купцы сюда их не везут. Ни у кого, кроме Длеси, я таких не замечал.

— А мне хочется… Я все делаю, стараюсь, рано встаю… Неужто на подарок не заработала?

— Без них, что же, не проживешь, аль вставать рано перестанешь?

Девочка выбежала вон, бормоча под нос так, чтобы слышно было:

— Придется кого другого попросить!..

Светояр сначала подумал, накладывая черные угли в топку, что она пойдет к Щеку. А потом — как ошпарило: «Возьмет и попросит у Чубка! Отведет в сторону и наедине шепотком приятным скажет: „Чубочек…“» Мужик ранее заметил перемену Стреши телом, а теперь — и разумом…

Девушка подошла к Длесе и завела громким голоском какую-то беседу… А Светояр вспомнил ни с чем не сравнимые чувства пятнадцатилетней давности. Со Щеком с берега напротив смотрели они на купавшихся поречных баб. Рядом с купальщицами ходили мужики да парни и очень странно себя вели: что-то делали, разговаривали о чем-то пустом, время от времени пошучивая с плескавшимися девчатами.

Ребята же, смотревшие то действо из лесу, глаз не могли оторвать от плоти необычной и прекрасной. Дождались конца купания женщин, и долго после этого говорить более или менее мог только Щек. Светя, впечатлившийся увиденным, молчал почти неделю. За те несколько дней брат совершенно заговорил его. Светя в конце концов предложил еще разок сходить посмотреть, а Щек рассмеялся и позвал его в Перунов лес…

Подобное состояние испытывал он сейчас. То же чувство: хотелось подойти и смотреть, смотреть, чуть поговорить и снова смотреть — прямо в рот, в очи… «О, боги! Сапожки… Где ж их взять?..»

— Стреш, поди-ка сюда.

Девушка замолчала, с опозданием что-то ответила Длесе и подошла.

— Я видел торлоп у купцов… Может, его нам купить? Серебряными нитками подол шит, рукава широченные — во какие!

— Да не надо мне ничего. Я так просто спрашивала… — И пошла снова к Длесе.

— Стреш.

— Ну что?

— Ты — красивая. Вскорости будешь еще красивей — куплю тебе что-то! — пообещал Светя и занялся делом в темной корчийнице.

— Ухаживает? — поинтересовалась молодая женщина.

— Нет пока… — по-взрослому расстроилась Стреша.

— Красивая, говорит?.. Правда, хорошенькая ты… Но чутко мне — рановато тебе лезть к нему! — рассматривая девушку, посоветовала Длеся.

— Не рано! Не то Щек меня с кем-нибудь сдружит!

— А ты не хочешь? Сколь ребят, небось, в Поречном и кроме Чубка!

— А я Светю хочу мужем! Чем не хороша-то ему?

— Да рано тебе, лиса! А ему тебя уже поздно! — Вниманием своим сверлила Длеся девицу. — Щеку скажу, чтоб не водил никого. Это ты с Чубка взбеленилась.

— А что Щек? Он мне не голова.

— Нет, он у нас всему роду голова.

— Свете не голова, и мне не голова!

После слов девчонки Длеся чуть расстроилась, но сказала с верой:

— Он, чутко мне, и в Поречном скоро будет старшим.

— Конечно, будет! Щек — большой молодец! — согласилась Стреша низким уверенным голосом, в котором Длеся уловила оттенок Щековой силы.

— Стреша, сделаю железки — позвать тебя посмотреть? — крикнул Светояр, начиная тем ухаживание за повзрослевшей дивчиной.

…Вернулись сильно взволнованный Щек и Ярик.

— Полдружины съехало, остались дядьки одни!

— Мальцы двинули дальше землю зорить! — обрадовалась такому исходу Гульна.

— Надо бы нам перебираться в Поречный — к народу поближе.

— Не поеду никуда! Я здесь привыкла! Тут Ходуня начал обживаться, тут я состарилась!..

Никто боле ни слова о переезде не молвил. Длеся громко — для всех — выспрашивала мужа о дружном разбеге поречных. Щек задумчиво отвечал.