Чтение онлайн

И я понял, что это был страх перед неизвестным. Я боялся ударить хулигана, потому что не знал, что будет дальше. Он мог швырнуть поднос с горячей едой мне прямо в лицо. Его приятели могли навалиться на меня и избить до полусмерти. Он мог пошатнуться от моего удара, спокойно отставить свой поднос в сторону, а затем так же спокойно сломать мне челюсть. Могло случиться все что угодно. Я понял, что именно это – неизвестность – лежит в основе большинства тех страхов, которые мы испытаем в своей жизни. Никому не нравится находиться в неведении относительно своего будущего. Мы приходим в ярость, когда не знаем, что находится за дверью. И мы приходим в восторг, имея возможность заглянуть в будущее, чтобы действовать обдуманно и осторожно, идти по жизни уверенно и предсказуемо.

На протяжении всей своей армейской службы я старался справляться с теми мучительными сомнениями, которые неизбежно одолевали меня. Служба в армии учит тебя делать это. Такие уроки долги и весьма нелегки, потому что они полностью противоречат самой человеческой природе. Только годы спустя, оказавшись в зоне боевых действий в качестве морского пехотинца, я по-настоящему научился справляться со страхом оказаться в непредсказуемой ситуации. К этому времени я уже знал, что смогу действовать должным образом, как только доберусь до своей цели. Я мог проникнуть на вражескую территорию, хладнокровно вести себя под интенсивным обстрелом, а если это требовалось, то нажать на курок и покончить с жизнью. Я был уже способен на все это. И зерна этой способности были посеяны еще тогда, когда я был юным мальчишкой, в тот момент, когда я стоял в очереди за школьным обедом и размышлял, как же мне поступить со своим обидчиком.

Когда я стал новобранцем в «Пирбрайте», до этих уроков было еще очень далеко. Через три недели после того, как я стал свидетелем сцены с капралом, который проломил фанерную стенку, ударив молодого парня, я обнаружил, что стою на плацу в строю рядом с этим парнем. Мы ожидали капрала для инспекции. Рядом с нами стоял новобранец Нил, который выглядел растерянным и несколько выбивался из общей массы. Он присоединился к нам после вынужденного пропуска занятий из-за перелома лодыжки, который он получил спустя пять недель после прибытия в учебный центр. Теперь он поправился, и его снова зачислили на курс. Нил был крупным, хитроватым парнем, слегка полноватым, видимо, в результате того, что мало двигался последнее время.

Проблема заключалась в том, что Нил сбил весь наш строй. Мы должны были построиться по три человека в ряд, и Нил ухитрился сместиться вбок в нашем ряду таким образом, что выпячивался из него. Я прекрасно понимал, что ему надо было встать так, чтобы спереди, со стороны проверяющего, все выглядело нормально. До прибытия капрала оставались считаные секунды, а Нил нарушал весь строй. Он должен был перестроиться, иначе мы все оказались бы в полном дерьме. Я одарил его самой дружелюбной улыбкой, на которую только был способен, и сказал ему:

– Приятель, почему бы тебе не передвинуться вот на это место? Проверяющий может появиться в любой момент.

– Кто ты такой, черт возьми? – возмутился он, грозно обернувшись ко мне и сделав в моем направлении как раз тот самый нужный шаг.

Видя, что сейчас может произойти, вмешался Иван:

– Приятель, остынь, он всего лишь пытается тебе помочь.

– А в чем твоя е**ая проблема? – продолжал негодовать Нил.

– Это у тебя, на х**, проблема.

– Ты хочешь, чтобы мы разобрались с этим?

– Заметано!

– Тогда сегодня после занятий увидимся за зданием «2Д», за пищеблоком.

Я не мог ничего понять! Почему Нил вел себя как полный придурок? Неужели он считал, что, попав в новую учебную роту, он должен таким вот образом добиваться уважения к себе? Может быть, когда я сказал ему, где надо стоять, он почувствовал себя оскорбленным, так как он больше времени провел в учебном центре? Какой смысл был в том, чтобы так резко реагировать на мою просьбу, ведь я высказал ее вполне вежливо? Если бы я сказал то же самое во Франции, меня бы только поблагодарили. Однако в Великобритании подобные ситуации разрешались лишь с помощью агрессии или насилия.

«Да, здесь жестокие нравы, – подумал я про себя. – Здесь каждый сам за себя». Учтивые манеры, которые все находили такими очаровательными в моей французской школе для лиц обоего пола, ничего не значили в той жесткой мужской среде, в которой я оказался. Если там при помощи манер можно было завоевать друзей и союзников, то здесь, стоило мне только проявить элементарную учтивость, меня моментально одергивали: «Кем, черт возьми, этот придурок себя возомнил?» Я также осознавал, что окружающим не нравится моя внешность, обходительность и жизнерадостность. Нил, как я понимаю, увидел, что перед ним парень не самого крупного телосложения, поэтому и решил высокомерно оскорбиться на мою просьбу. «Ты просто мелкий кретин! – захотел продемонстрировать он. – И я не собираюсь подчиняться твоим приказам!»

В такой ситуации я мог сделать только одно. Все считали меня слабаком, поэтому мне надо было доказать, что они ошибаются. Я знал, что в тот вечер между Нилом и Иваном будет стычка и что, учитывая разницу в их размерах, моему новому приятелю придется несладко. Я молча решил поддержать Ивана в предстоящей драке. Я был полон решимости защитить его так же, как он защитил меня.

В тот день время тянулось крайне медленно. Заметив, что Иван наконец выскользнул из жилого блока, я двинулся за ним по темной дороге.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался он, заметив меня.

– Ты заступился за меня, – объяснил я. – Теперь это и мое дело.

– Это не имеет к тебе никакого отношения! – отрезал Иван.

– Я должен дать отпор этому парню, – продолжал настаивать я. – Я не могу спасовать перед ним, поэтому хочу помочь тебе. Иначе за кого меня будут принимать?

Мне самому понравилось, как это прозвучало: жестко, коротко и по существу. Однако Иван лишь рассмеялся мне в лицо:

– Это не для тебя, Энт, согласен? Я вовсе не собираюсь посмеяться над тобой, но тебе лучше вернуться и допить свой чай, пока он не остыл.

Я был просто в ярости. Все мои опасения по поводу того, что обо мне могут подумать другие, подтвердились после пренебрежительного замечания Ивана. Может быть, мне следовало подраться с Иваном, а не с Нилом?

– Откуда ты, б**, знаешь, что это не для меня?

– Потому что ты выше всего этого.

А вот это уже был удар под дых. Я получил оплеуху сильнее, чем любой удар, который мог бы получить за кухонным блоком. Все дело заключалось в том, что он был совершенно прав. Чего я хотел добиться? Доказать, что я был одним из них, превратившись в того, кем я на самом деле не являлся? Если они считали, что я слабак, то это была их проблема. Я понял, что, пытаясь доказать им свою правоту, я стал играть по их правилам, позволил им контролировать себя. Но что мне теперь было делать? Я не мог оставить Ивана на растерзание этому громиле. Я задал сам себе вопрос: «Кто же я такой? Что я из себя представляю?» Я надеялся, что был новобранцем немного умнее среднестатистического. Я не собирался позволить эгоизму и вспыльчивости разрушить мою карьеру. И я понял: единственный способ справиться с этим, оставаясь верным себе, – это попытаться предотвратить назревавшую драку.

– Зачем тебе вообще нужно драться с этим парнем? – поинтересовался я.

– Ты ничего не понимаешь, Энт, – ответил Иван. – Это трудно понять таким, как ты. Мы имеем дело с альфа-самцом, который хочет быть вожаком в стае. И сейчас мы с ним выясняем, у кого член больше. Это принципиальный вопрос.

– Мы всего несколько недель назад пришли в армию, – сказал я. – Если о драке поползут слухи или же ты появишься на плацу с подбитым глазом или сломанным носом, начальство все узнает.

Иван ничего не ответил мне на это.