Чтение онлайн

Базилл-Агамемнон, вступил в Скопы к полудню. К этому времени резня на улицах почти сошла на нет. Горстка дарданов, ведомая Ратопором, смогла прорваться из города. Большая часть тарабостов сложила оружие, остальные — свои головы. Скопы горели три дня и превратились в груду головешек.

Допросив пленных, легат восстановил историю нападения на Гераклею. Дромихет, главный виновник, с горсткой своих то ли гетов, то ли даков, один Орк разберет этих варваров, затерялся в горах. На вопрос, сколько у него воинов, пленные тарабосты отвечали, что не меньше двух тысяч. Показания Глабра с их словами не сходились. Трибун уверял, что напавших на авангард варваров было немного и успеха они достигли лишь за счет внезапности, когда же Публий Гарса вступил в бой, фракийцы бросились наутек. Две тысячи не побежали бы от одной когорты. Это не простые коматы-пахари, а опытные головорезы. По всему выходило, что Дромихет ускользнул. Вывел большую часть своих бойцов по западной дороге, да козьими тропами. Где он теперь, откуда ударит? Ищи-свищи.

Тарабосты гнули шеи, косо поглядывая в сторону Асдулы, который ощущал себя чуть ли не богом. Впрочем, ему хватало ума поменьше попадаться на глаза Базиллу. Так, на всякий случай. Легат слово сдержал, провозгласил Асдулу князем дарданов и другом римского народа. Над воротами княжеского буриона Скарас водрузил на копье голову Кетрипора. У нового князя мигом сыскалась тысяча и одна обида на тех, кто еще вчера был равен ему по положению. Асдула упоенно мстил. За обидное слово, косой взгляд — голову долой. Все-все припомнил, любую мелочь. После того, как он выяснил, что легат намерен в Скопах оставить гарнизон, радости у князя поубавилось, но с другой стороны, уйдут римляне — а ну как эти овцы снова волчьи клыки покажут? Нет, пусть уж остаются, так спокойнее.

Базилла резня, которую учинил "друг римского народа", не заботила совершенно. Враг наказан, награбленное возвращено и готовится к отправке в Македонию. Солдаты получили Скопы на три дня, поменьше станут вздыхать, что с Митридата добычи не досталось (по крайней мере, тех золотых гор, которые обещал Сулла. Пленные горячо валили свои грехи на Дромихета и синтов, соседнее фракийское племя. Дромихет бегает, пусть его, легат не собирался за ним гоняться.

"Я предпочитаю заниматься захватом и удержанием крепостей".

Один легион Базилл распределил по ближним крепостям вокруг спаленной столицы варваров, так, чтобы сторожить основные дороги. Нужно перезимовать здесь, а весной вернуться к Сулле, добивать Митридата. Базилл не сомневался в том, что понтийский царь, несмотря на обещания Архелая способствовать заключению мира, еще попьет римской крови. Его надо уничтожить. Впрочем, это решать Сулле.

Второй легион под командованием Гортензия Базилл отправил в земли синтов. Налегке, без машин и обозов. Грабить. Даже если эти синты не нападали на Гераклею, ну и что? Солдатам нужна добыча. Пусть возьмут. Здесь, как показал пример дарданов — ее просто взять.

Конницу Базилл оставил при себе, ей в эту зиму предстояло поработать больше легионов — нужно найти Дромихета. Или хотя бы убедиться, что он убрался за пределы досягаемости. Уйдет — ну и пес с ним. А не уйдет... Должны же даки что-то жрать зимой? Они же хлеб не сеяли, не убирали. Значит, сами будут коматов грабить. Стая волков немаленькая, к людям выйдут. Люди и расскажут: где, когда, сколько. Расспрашивать — любимое занятие Гнея Остория. Общительный он, префект ауксиллариев.

— Это что, "скорпион"? — удивился Север.

— Ага, вроде того, — ответил Аттий.

— Чего-то он какой-то небольшой.

— Болел в детстве, — усмехнулся Марк, и пояснил — это гастрафет.

— Гастра... Брюшной лук?

— Ну да, греки так назвали, потому что тетива натягивается животом. Смотри, чувствуешь, какой тугой? Руками не натянуть. Эта деталь, к которой он крепится, называется сирикс [18] . Видишь, в нем проделан паз? Здесь ходит диостра [19] , цепляется зубцами. Упираешь ее в землю, а сам пузом наваливаешься на сирикс. Вот эта рогатая дуга на конце специально сделана, чтобы давить ловчее. Диостра остается на месте, а сирикс идет вниз. Тетива натягивается. Потом укладываешь стрелу в желобок, целишься, жмешь этот крючок. Понял?

— Понял, чего тут сложного. Интересная штука.

— А то? На охоте знаешь, как удобно? На птицу или зайца — самое то!

— Можно ведь не только на охоте, — сказал Север.

— Ну да, — кивнул Аттий, — его изобрели для войны. Говорят, лет триста назад. Бьет дальше, чем лук. Ну, правда, я слышал, что скифы могут с ним в дальнобойности поспорить. Сам не видел, врать не стану. А эта игрушка мечет стрелы на четыреста шагов. Если не больше. За двести шагов щит насквозь прошивает, какой лук с такой сравнится?

— Интересно, — протянул Квинт, — если это такое грозное оружие, что ж за триста лет им повсеместно не вооружились?

— Не знаю. Сложен, дорог. Мне знаешь, в какую сумму обошелся? Жалование за полгода!

— Не слабо, — хмыкнул Квинт, — для развлечения.

— Э, да ты, брат, не охотник! Пошли, что ли во двор, постреляем.

— Как ты постреляешь? — спросил Квинт, разглядывая лук гастрафета, усиленный роговыми пластинками и сухожилиями, — он же без тетивы.

— Я ее снимаю на хранение, чтобы лук не уставал, а то портится.

— А как надевать, смотри, рога наружу вывернуты? — Квинт попробовал согнуть один из рогов, — тугой, тут человека четыре надо.

— Любую силу пересилит хитрость, — прищурился Аттий, — учись, пока я жив!

С этими словами центурион накинул на концы рогов лука пару деревянных хомутов, связанных кожаным витым шнурком, зацепил его за крюк на диостре, навалился животом. Несколько щелчков и рога выгнулись в нормальное, боевое положение.

— Ишь ты! — восхитился Квинт, глядя, как Марк ловко надел тетиву и снял уже ненужную вспомогательную.

— То-то! Ну, пошли.

Стрелять из "брюшного лука" оказалось довольно просто. Куда проще, чем из лука обычного. Квинт все присматривался к устройству гастрафета.

— Да, сложная игрушка, но если наделать таких тысячу штук, да вооружить стрелков — поди, подойди. И выучиться гораздо быстрее можно. Греки горазды на придумки, а все равно мы их грубой силой бьем.

Аттий не стал развивать эту тему. Ему льстило, что во всей сулланской армии, он единственный обладатель гастрафета, даже у легатов и трибунов такого нет. Приятно же производить впечатление на лопухов, вроде Севера, которые трактат Герона о метательных машинах не читали. Правда, Аттий его тоже не читал. Он вообще читал с большим трудом. Зато мог глаз выбить с легкостью.

Как ни отговаривал Аттия Квинт — без толку. Следующим утром старший центурион все же ушел на охоту. Ладно, хотя бы взял с собой двоих солдат, устав от северова зудения над ухом. Если бы знал Квинт, во что выльется эта охота, как круто повернет его жизнь...

Весь день Север проторчал на стене, бесцельно обозревая окрестности. Уже смеркалось, а Марк так и не появился. Легкое беспокойство давно уже сменилось все нарастающей тревогой, а та, в свою очередь, превратилась в уверенность: что-то случилось.