Пес войны
Шрифт:
Оставив запертой изнутри кабинку, Сашка легко перемахнул в соседнюю не занятую клетушку и покинул прокуренный, давно не видавший уборки туалет…
Минут пятнадцать ему пришлось метаться по вокзалу, перронам и привокзальной площади, чтобы разыскать второго парня, покинувшего казино через задний двор. Снова сомнения и домыслы терзали его сознание: «А не может ли так оказаться, что никакой связи между „Слугами“ и казино „Южная ночь“ не существует?.. Мало ли кто выходит по ночам из той чертовой арки?.. А не означает ли это, что я прикончил в туалете ни в чем неповинного человека?..»
Отметя прочь тревожные мысли, он неожиданно подумал о другом — еще более неприятном: «А не засветился ли вчера со слежкой на вокзале Игнатьев? Почему он до сих пор не отвечает на звонки? И с какой стати сегодня были отправлены два посланника?.. Хотя… Возможно, тот, что лежит сейчас в кабинке туалета, исполнял роль прикрывающего или, вернее — отвлекающего». Как бы там ни было, но свербевшая в голове догадка о том, что с Игнатьевым произошло нечто экстраординарное, подтверждалась все очевиднее…
К превеликой радости, когда к одному из перронов плавно подкатил пассажирский поезд, Баринов узрел вторую личность, недавно покинувшую игорное заведение. Чуть ссутулившись под тяжестью ноши, худощавый чеченец вынырнул из толпы провожающих и прошмыгнул к купейному вагону. Сунув проводнику билет и беспрестанно оглядываясь, он дождался, пока тот проверит проездной документ и, получив его обратно, юркнул в тамбур.
Не теряя времени, майор двинулся следом…
— Я провожающий, — изрек он нелюбезным тоном в ответ на вопросительный взгляд мужика в железнодорожной форме.
— Повнимательнее, а то уедете с нами… — только-то и проронил тот вслед.
Посланник «Слуг» шел по узкому вагонному коридору уже более спокойным шагом. Поглядывая на таблички с цифрами возле сдвижных дверей, он искал свое купе. Внезапно кавказец испуганно обернулся на появившегося сзади и быстро нагонявшего его мужчину; машинально ускорил темп, проскочил нужную дверь и скоро очутился у выхода в дальний — нерабочий тамбур. Там он снова оглянулся — преследователь не отставал и двигался походкой весьма решительной. Тогда курьер нервным, порывистым движением открыл межвагонные двери и почти вбежал в соседний — плацкартный вагон. Александр медленно, не привлекая к себе внимание многочисленных пассажиров, сокращал дистанцию до интересующего человека…
Похоже, худосочного чеченца охватила паника, так как, проскочив еще пару вагонов, он вдруг выбежал из поезда на перрон и, не сбавляя скорости, пустился к хвосту состава. Нескладная фигура, прижимающая к бедру объемную спортивную сумку, маячила впереди перед взором спецназовца, петляя промеж спокойно стоявших людей, махавших тем, кто вот-вот должен был начать путешествие по железной дороге. Сашка преотлично понимал всю опасность открытого преследования — вплоть до отхода поезда из Кизляра, этого парня запросто могли пасти коллеги по «экстремистскому цеху». Однако время и ситуация поджимали — над вокзалом уже с минуту назад прогремело объявление об отправлении состава…
Добежав до последнего вагона, южанин для чего-то спрыгнул с перрона, пересек рельсовый путь и, очутившись по другую сторону поезда, ринулся в обратном направлении. Лишь секундой позже, когда два десятка вагонов почти бесшумно — без лязга и грохота тронулись с места, Баринов разгадал хитрый маневр молодого человека: пытаясь сохранять отрыв от преследователя, он метил запрыгнуть на какую-нибудь площадку, набиравшего скорость эшелона. Сколько курьер мыслил проболтаться на поручнях у запертой вагонной двери, было неизвестно, но погоня в этом случае становилась бессмысленной…
Спецназовец включил немыслимое ускорение, выхватывая взглядом из темноты и перепрыгивая какие-то столбики, трубы, механизмы автоматических стрелок… Дистанция до беглеца сокращалась, но и поезд стучал огромными колесами все чаще и чаще. Чеченец периодически оглядывался на русского, что-то с перекошенным лицом выкрикивал и, наконец, решился на осуществление отчаянного плана — на бегу ухватился обеими руками за скобу, проезжавшего мимо тамбура. Нижняя часть его тела лихо дернулась, увлекаемая чудовищной силой, ноги беспомощно засеменили по земле, пытаясь набрать равную поезду скорость.
Пробежав по инерции с десяток метров, майор остановился, предчувствуя нечто страшное. Даже если бы гонцу удалось удачно оттолкнуться от мелькавшей под ним земли и подпрыгнуть, то долго провисеть в таком жутко неудобном положении этот хлипкий на вид тип, конечно бы, не смог. Его протащило еще секунд пять, потом, в слабом свете прожекторных ламп Александр увидел, как ноги с силой подбросило вверх от удара о какой-то красный фонарь, торчащий из россыпей грязно-бурой щебенки…
Он не слышал, кричал ли тот в последние мгновения своей жизни — все кругом тонуло в грохоте проносящегося поезда. В момент удара кавказец разжал руки, и тело его, беспорядочно кувыркаясь по той же щебенке и бетонным шпалам, закончило движение как раз на ближайшем рельсе. Зловеще прогремев на стыке, на распластанное тело неслись два колеса вагонных пар…
Застывший метрах в двадцати сотрудник «Шторма» отвернулся… затем, поморщившись, побрел к лежавшей неподалеку от места трагедии сумке. Открыв молнию и сунув руку внутрь, он лихорадочно разгреб какие-то лежащие сверху вещи. Под ними спортивный баул был буквально набит пачками банкнот…
Тонкие губы Сашки изобразили усмешку, однако порадоваться открытию он не успел — вдоль стремительно проносящегося мимо состава, к нему со всех ног бежали три фигуры. Он поспешно закрыл сумку и, оставив на щебенке нетронутой находку, своевременно успел нырнуть под вагон стоявшего на соседнем пути товарного поезда. Неизвестные преследователи не узрели этого маневра и, потеряв его из виду, ретировались, забрав деньги. А через несколько секунд взору десятков провожающих, находившихся на перроне, открылась ужасная картина разрезанного колесами человеческого тела.
Теперь сомнений у спецназовца не оставалось — только что погибший человек был тайным посланником «Слуг Ислама».
«Дело сделано!.. Механизм поступления денежных потоков „Слугам“ выяснен, как и установлена личность одного из главарей тайной организации. Сейчас встретимся с Игнатьевым и обсудим порядок нашего исчезновения из Кизляра. Мы выполнили свою часть операции, теперь очередь полковника Полевого… — размышлял довольный Баринов, спеша утром следующего дня на первый сеанс в кинотеатр „Юность“. Все было замечательно: и тихое летнее утро, ласкавшее лучами теплого солнца; и воспоминания о недавней встрече с Ильвирой; и чувство выполненного долга, с непременным и скорым возвращением к привычной жизни в ОСНаз „Шторм“…
Однако два обстоятельства все же омрачали хорошее настроение.
Во-первых, уже более суток он с завидным упорством продолжал названивать Роману, а монотонный, компьютерный голос тетки-связистки с еще большим упрямством выговаривал одни и те же дурацкие фразы о нахождении абонента где-то вне зоны обслуживания. «Ничего… мало ли случается проблем с техникой?.. — в который раз успокаивал себя майор. — Имеется же у нас запасной вариант контакта, сегодня им и воспользуемся».
Вторым краеугольным и непонятным оставался вопрос: как теперь быть с Ильвирой? После внезапного появления Александра, она, верно, не находила себе места и с нетерпением ждала следующего свидания… «Раствориться незамеченным из Кизляра в одиночку будет гораздо проще, но отбыть, даже не попрощавшись!? — мучительно размышлял он об этой неожиданной проблеме. — Или же приехать за ней после завершения операции, когда будет покончено со „Слугами“?.. А если операция затянется многие месяцы, как не раз уже случалось в деятельности спецслужб?.. Придти сейчас и сказать: „Собирайся, милая, — поедешь со мной в Ставрополь“. Глупо… Ей, похоже, и восемнадцати не исполнилось. Да и Рената со своим старшим братом могут не согласиться с этим поспешным решением…» Чувства, которые питала к нему юная девушка, и которые буквально выплеснулись через край во время позавчерашней встречи, не стали для Баринова открытием. Это тогда — после трогательного расставания в рощице у блокпоста он только начинал догадываться об их зарождении в душе Ильвиры. Но сегодня для него все уже было ясно.