Чтение онлайн

Его уверенность и хозяйская мощь фонтанировали. Он любил этот момент выбора. В его жилах закипела кровь от предвкушения победы. Это походило на состязание, в котором должен быть только один победитель, один доминирующий.

Они сидели молча. Каждый погруженный в последние слова профессора. «От крови и плоти…» Неужели всё так просто и всё так страшно? Нора незаметно раздала всем лист с карандашом.

Вздрогнув, Элис опустила вниз глаза и прочла первые строки договора:

«Я, Элис Нортон, в трезвом уме и ясной памяти даю свое согласие на проведение манипуляций в госпитале профессора Томаса Рота. Настоящий договор ограничен во времени. Сроки определяет профессор индивидуально с каждым пациентом в отдельности. Договор прекращает свое действие при условии полного восстановления здоровья пациента и удовлетворения профессора от проделанной работы. С условиями договора ознакомлена.

Согласна Подпись»

– Друзья мои, это формальность. Каждый из вас может сейчас встать и уйти, если не согласен. Сегодня вы можете стать на шаг ближе к чувству полного счастья или сделать шаг в неизвестность, из которой пришли, – седовласый мужчина старался произнести эти слова как можно мягче, с интонацией понимания и любви.

– Я оставляю вас сегодня. Надеюсь, вы сделаете верный шаг, – профессор бесшумно вышел из кабинета, оставив двенадцать молодых людей один на один со своими страхами и надеждами.

– Всё равно мне некуда идти, – сказала Хелен, худая девушка мрачного вида, лет двадцати двух, с узким лицом и водянистыми глазами.

– Я слышал, что после пребывания здесь люди меняются, – робко произнес полноватый молодой мужчина с добрым лицом, обрамленным волнистыми волосами до плеч. Это был Дэвид.

– В лучшую или худшую сторону? – язвительно засмеялись два брата-близнеца. Они были худыми и жилистыми. Движения их тел раздражали резкостью. Глуповатые, хитрые бегающие глаза ловили каждую эмоцию и слово от окружающих людей.

– Рик, успокой своего брата. Не то место для таких нападок, – очень внятно и жестко сказал Вилли, девятнадцатилетний юноша с каштановыми волнистыми волосами, карими глазами и по-мужски притягательной внешностью. Он держался очень ровно и спокойно, как человек с военной выправкой.

– По-разному… по-разному здесь бывает, – протяжно ответила в пустоту Сара. Маленького роста, щупленькая, с мелкими чертами лица девушка была похожа на умненькую мышку, забившуюся в угол комнаты.

– Да мне вообще всё равно где и с кем, – зло улыбаясь, процедил сквозь зубы азиатский парень. Его темные близко посаженные глаза смотрели впереди себя. Как-то по-звериному он медленно перевел взгляд на высокую рыжеволосую девушку с пухлыми губами и красивым классическим лицом, как с полотен Рафаэля. Вирджиния, поймав на себе этот животный взгляд, еще больше выпрямилась и дерзко вздернула идеальной формы подбородок.

– А я хочу здесь работать, – пафосно и громко высказалась Вирджиния.

Ее белая кожа была усыпана милыми веснушками, что придавало ей детское очарование, но в моменты бурных эмоций она становилась розовой, почти пылающей. Появлялась такая смесь гнева и сексуальности.

– Ну ты чокнутая! – отреагировала на нее Кейт, высокомерного вида молодая особа лет двадцати с рыбьим ртом и плоским лицом. Говоря это, она старалась держать спину прямо, а голову высоко, поджимая под табурет свои полноватые ноги.

Все отвлеклись на Дэвида, который молча встал и положил на угол профессорского стола свой договор. В воздухе повисла пауза. Лишь на мгновение.

– Что думаешь, Элис? – задиристо, почти весело спросил Пол.

Долго всматриваясь в лист бумаги, Элис перевела взгляд на светловолосого юношу и тихо ответила:

– Мне нечего терять…

Резко черкнув свою подпись, она положила договор на край дубового стола и спешно вышла за дверь.

– Подожди, – ее догнал Пол, – подожди. Пойдем, что покажу.

Он взял ее за руку и повел вверх по лестнице. Дойдя до самого верхнего этажа, они свернули направо. Парень аккуратно приоткрыл свежевыкрашенную белую дверь, от которой еще пахло краской. Элис увидела большую светлую комнату, в которой стояли мольберты, законченные и недописанные картины, глиняные скульптуры. На столах лежали разные книги, деревянные болванки и всякая всячина.

– Что это?

– Это творческая мастерская Профессора. Он сделал ее для своих подопечных. Здесь я стал рисовать.

– И долго ты здесь?

– Шесть месяцев.

– Как ты здесь оказался?

– Я был на дне. Проиграл все деньги, которые мне выделили родители на обучение в университете. Напивался каждый вечер и бродил по улице, пока меня не сбил автомобиль. Меня отвезли в этот госпиталь. Я не помню как.

– Почему ты остался?

– А куда мне идти? Я не могу вернуться к родителям. Здесь я понял, кто я такой.

– И кто ты?

– Художник. Смотри…

– Это твое?! – с изумлением спросила Элис.

Молодой человек закивал. Она смотрела и не верила. Это было поистине прекрасно. Картина была написана в духе Боттичелли. Две юные девы, облаченные в легкие бело-золотистые туники, качались на качелях в лучах летнего солнца над морской пучиной. Искрящаяся вода переливалась мелкими лазурными мазками, создавая атмосферу жизни. Веревки качелей уходили и скрывались высоко в ясно-голубом небе. Небо было настолько прозрачным, что заполняло светом всё пространство комнаты.

– Как это возможно? За шесть месяцев?

Ты умел рисовать раньше?

– Только азы в гимназии. Это всё специальное лечение Профессора. Ты всё поймешь.

– Всё же это невероятно…

– Любимое выражение Профессора Рота: «В тени цвет меняется на свою про- тивоположность».

Пол мягко дотронулся до запястья Элис и развернул ее ладонь. Это было неожиданно для девушки, особенно легкий поцелуй в центр ладони. Бархатистый, слегка уловимый и протяжный.

– Пойдем. Пора, – сказал художник.

Они вышли из творческой комнаты.

– До завтра, Элис, – улыбнулся Пол.

– До завтра, – мягко ответила Элис и с интересом посмотрела в светлые глаза молодого художника.

Каждый направился в свою палату. Элис думала о загадках и тайнах этого места. Смешанные и путаные чувства погрузили ее в долгие размышления.

«Как странно могут уживаться страх и надежда, желание убежать и желание замереть», – подумала она.

В глубине мастерской на стуле сидел задумчивый Дэвид. Его пухлое тело врезалось в спинку деревянного стула,