Чтение онлайн

— На пути следования обнаружен крупный объект, размеры соизмеримы с «Цветущим» — метров шестьдесят в диаметре. Время подлета — двадцать восемь часов. Прямого столкновения мы избежим, но в районе объекта также присутствуют и мелкие фракции, и их там много, можем задеть. Похоже, маяк сигналит именно из этого скопления.

— Скорость фракций?

— Практически нулевая, относительно… звезды.

Фарч взглядом указал Плуху на соседнее кресло. Тем временем к нам приблизилась Цейса. Обмусолив нас троих разом, она обратилась к Фарчу.

— Капитан, разрешите произвести ментальное сканирование объекта. — Голос ее и в помине не имел чувственных оттенков, лишь механическую сухость и деловитость.

Фарч пожал плечами и неопределенно фыркнул. Я отъехал на разблокированном кресле в сторону, и кибернетик, подавшись к пульту, сунула свои псевдоруки в специальные ниши. Дессмийцы со своими приборами обращались совершенно не так, как все остальные. Плух ожидал команды на маневрирование, но Фарч пока не спешил ее отдавать — более суток в запасе, еще успеем затормозить.

Минуты полторы в рубке не раздавалось не единого слова, все с опасливым любопытством поглядывали на Цейсу. Она, не прерывая контакта, вдруг едва вздрогнула. Короткое замыкание? Хе, не о том я думаю, ох не о том…

— Капитан, параметры объекта на восемьдесят процентов соответствуют «Цветущему».

На этот раз она добавила в свой голос толику чувственности, но капитан переменился в лице явно по другому поводу: где-то в этом районе и должен пребывать вполне определенный корабль, и он действительно очень похож на наш. Все уставились на Фарча, затаив дыхание.

— Этот корабль мой анализатор посчитал мертвым, — продолжала дессмийка. — Мелкие объекты вокруг не идентифицируются, с малой долей вероятности — мусор. Судя по излучению реактора, авария произошла несколько месяцев назад.

— Да, — кивнул Плух. — Почти полгода. Все сходится.

Фарч хищно раздул ноздри:

— Силу тяжести — убрать. Торможение. Через сорок… восемь минут, вахту принять… пилоту.

Что ж, логично. Через восемнадцать минут вахта моя подходит к концу, а полчаса как раз должно хватить Плуху оттестировать системы и приготовиться к маневру. К подлету я как раз успею отоспаться — правда, если смогу заснуть при такой болтанке — разгонялись мы месяц с лишним, а тормозить будем в течении суток. Если б не компенсаторы инерции, нас бы вообще всех размазало тонким слоем по переборкам, а так я еще и выспаться попробую.

Минут через двадцать я пошел к нашему врачу — у нее имелись нужные препараты для каждой расы, даже и для не представленных на борту. Уговаривать ее долго не пришлось, Севи и сама быстро поняла, что при грядущих рывках мне не выспаться, а после полутора суток на ногах эффективность моя может очень сильно расстроить капитана. Но насколько убойное зелье она мне дала, я понял только когда проснулся.

Голова ничегошеньки не соображала, тело казалось ватным, рук не поднять, дышать тяжело — испытывая все эти прелести, добрых пять минут я приходил в себя. Потом дошло, что дело не в снотворном, а в царящей на борту бешеной перегрузке. Я кое-как потянулся к нижнему отсеку спального блока за влажной салфеткой, но как только свесил свою свинцовую головушку вниз, пунцовым ухом вперед — едва не навернулся. Ухватившись в последний момент за что-то неподвижное, я еле втянулся обратно в койку, благодаря всех святых за то, что не переломал себе кости, хотя очень даже мог. Чувствуя себя как таракан под подошвой, с хрипом втягивая загустевший до жидкого состояния воздух, я принялся размышлять — что же мне делать? Просыпаться окончательно, либо валяться и дальше, покуда не остановимся? Видимо, для начала следовало определить, который час: на запястье маячили какие-то мелкие цифры, но они плясали перед глазами и расплывались сквозь слезы. Оставалось, плюнув и чертыхнувшись, отрешенно уставился в потолок и даже попытался улечься поудобнее — под поясницу попала пакостная упругая складка. Я стал извиваться, побагровев от натуги — и тут тяжесть схлынула. И мне наконец удалось вздохнуть всей грудью а заодно и сладко зевнуть, едва не разодрав себе легкие.

Первым делом я уяснил, сколько времени и когда следующее включение маршевых — ведь явно мы не маневровыми тормозили, с такой-то перегрузкой. Коммуникатор давал мне полчаса на «очухаться» — ну да, все правильно, те же стандартные полчаса на диагностику систем: что-то я явно еще не проснулся.

Минут через двадцать я вышел в рубку. Там уже обоснавались капитан, старпом и кибернетик. Плух куда-то смылся, но, надо полагать, ненадолго. Цейса, оккупировав центральную консоль, «разглядывала» приближающийся корабль. Она была облачена в дессмийскую разновидность экзоскелета, и выглядела при этом очень внушительно. Грезот заметил меня первым, и привычно набычился, набирая побольше воздуха для пущей доходчивости:

— Соизволил продрать глаза? Марш за пульт, контролируй диагностику. А тебе, Цейса, не мешало бы реанимировать Малыша, вместо того, чтоб без толку пялиться на этот раскуроченный хлам у нас по курсу.

Малыш — это наш разведывательный киборг. Во время полета он обычно отсыпался в грузовом: и вид, и повадки у него были очень похожи на расу своих создателей, тех же дессмийцев. Размер — чуть побольше. Метра два с половиной, если вытянется во фрунт.

— Расчетное время на запуск Малыша учтено, воин глубин, не следует саботировать мне анализ данных; диагностику я проконтролирую самостоятельно. А землянин пусть пока окончательно пробудится, пока не натворил пагубных для себя последствий. Их раса не настолько развита, чтобы земные навигаторы имели тенденцию к ротации.

— Разговорчики на посту! — Грезот завелся с пол-оборота, и свирепо навис над работающим головоногом.

— А она права, — подумав, проронил капитан. — Сейчас ее вахта.

— Благодарю, капитан. Человек, я рекомендую тебе привести себя в рабочую форму, а также принять необходимое количество пищи — потом времени на это не будет.

— Э, нет! — поднял брови Фарч без тени улыбки. — Ты все же не старпом. Не знаешь… многого. Когда перегрузки большие — нам нельзя. Пищу. Совсем нельзя, поверь.

Рядом злобно заухал Грезот, очень довольный промашкой кибернетика. Надо бы запечатлеть этот знаменательный день в бортовом журнале, последний раз старпом смеялся года два назад.

— Нам предстоят еще два запуска, — сухо обронила кибернетик. — Даю десятиминутный отсчет.

Из своей каюты вышел Плух, вид его был несколько помят — похоже, он даже умудрился вздремнуть. Капитан со старпомом направились в свои каюты, а Цейса — в свою. Пилот установил кресло и с угрюмой миной туда плюхнулся. Я тоже пошел укладываться, оставалось отмучиться всего ничего.

Севи с Абвиром лежали в каюте врача и наслаждались. Да, боец имел собственную каюту, но изредка они заглядывали друг к другу, когда для этого находился повод. Сегодня повод нашелся.

Перегрузки экстренного торможения всегда были для кверков-смотрящих редким удовольствием. Каохская сила тяжести пагубно влияла на них — при каждом возвращении домой, оба знали, что на Верконе собственные их, привычные тела снова предательски придавят к земле, согнут в три погибели. Родная планета покажется чужой, и это — тьма, бич всех смотрящих на протяжении последних полутора столетий. Зря они открыли Каох, нужно было отыскивать что-то… пообъемней. Молодежь нынче в смотрящие не загнать даже фарховскими хлыстами — насмотрелись, слава Кверку, на согбенных предшественников. Предшественники, по возвращению с Каоха, предпочитали сутками напролет недвижимо лежать пластом в собственных домах, не высовывая носа за порог — ощущая долгожданную, обворожительную, истинную тяжесть собственных тел. К обычной жизни они возвращались через несколько недель, да и то не все — большинство улетало снова работать… Но этот полет вышел на редкость удачным в этом плане.

Перегрузка достигла своего пика и спала до муторного, опостылевшего каохского стандарта. Севи даже проводила исчезнувшую тяжесть загадочным вздохом-полустоном — то ли разочаровано, то ли благоговейно, то ли истомленно — эмоции кверков всегда являлись загадкой даже для них самих. Да, редкие мгновения истинной тяжести приносили им долгожданное удовольствие — но все же поводом визита Абвира в чужую каюту стали не они — понаслаждаться собственным неподъемным весом боец мог и у себя.

Повалявшись еще с полминуты, кверк со вкусом потянулся на «кушетке» медблока, хрустнув позвонками: