Чтение онлайн

Ван Гог был вдохновенным творцом. Ты просто имитировал его работу. Точно с таким же успехом можно назвать произведением искусства лицеделов.

Робот улыбнулся.

— Некоторые из них действительно таковы. Внезапно Эразм своими мощными руками разорвал картину и разбил раму на тысячи мелких кусков. Словно ставя точку в этом гротескном шоу, Эразм принялся топтать осколки, приговаривая:

— Можешь считать это проявлением моего художественного темперамента. — Собравшись уходить, он добавил; Скоро Омниус призовет к себе вашего Квисац-Хадераха. Мы очень долго ждали этого момента.

Воспоминания независимого робота о Серене были такими свежими, словно их знакомство состоялось всего пару дней тому назад. Серена Батлер… какая очаровательная женщина. Так же, как Эразм пережил тысячелетия в виде пакета памяти, едва не уничтоженной, а потом восстановленной, так и Серена — ее память и личность — продолжала жить в Другой Памяти Бене Гессерит.

Этот факт порождал интригующий вопрос: ни одна из сестер Бене Гессерит не могла быть прямым потомком Серены Батлер, ибо он, Эразм, убил ее единственного ребенка. Правда, он не знал, что произошло с ее многочисленными клонами, с которыми он столько лет экспериментировал.

Однако на борту корабля-невидимки люди вырастили гхола из своего прошлого, то есть повторили его собственный план по выращиванию гхола барона и новой версии Пауля Атрейдеса. Эразм знал, что в нуль-энтропийной пробирке мастера Тлейлаксу хранится великое множество тщательно собранных древних клеток.

Эразм был уверен, что мастер сможет вернуть к жизни, восстановить прежнюю Серену Батлер, сделать то, что не удалось ему самому в его примитивных экспериментах. Эразм и Омниус усвоили достаточно информации о лицеделах для того, чтобы испытывать почтение к способностям мастера. Эразм точно знал, куда должен зайти, прежде чем покинуть корабль-невидимку.

Эразм нашел медицинский центр и аксолотлевые чаны, а также целую библиотеку исторических клеток, аккуратно каталогизированных и сохраненных. Если бы здесь были клетки Серены Батлер…

Эразм немало удивился, обнаружив в медицинском центре лихорадочно суетящегося мастера Тлейлаксу. Маленький человечек отсоединял системы жизнеобеспечения от аксолотлевого чана. Химические сенсоры Эразма уловили запахи химикатов, предшественников меланжи, и человеческой плоти.

Он улыбнулся.

— Должно быть, ты Скиталь, мастер Тлейлаксу! Как долго ты живешь.

Скиталь резко обернулся на голос, было видно, что он сильно испугался робота.

Эразм подошел ближе и принялся всматриваться в тлейлакса.

— Ты совсем дитя. Что ты делаешь? Тлейлакс выпрямился.

— Уничтожаю чаны и меланжу, которую они производят. Я не собираюсь выдавать свои знания, использовать их, как разменную монету. Я не хочу, чтобы мыслящие машины и их прихвостни, предатели лицеделы, просто взяли их у меня — у нас.

Эразму не было никакого дела до аксолотлевых чанов.

Но ты, кажется, еще очень молод?

Я — гхола. Моя память восстановлена. Теперь я полноценная копия моих прежних воплощений.

Конечно-конечно. Это такой замечательный процесс, сохранять себя неизменным в последовательности жизней гхола. Мы, машины, очень хорошо это понимаем, хотя наши методы сохранения и передачи данных намного более эффективны. — Он внимательно взглянул на генную библиотеку, в которой, возможно, хранились клетки… Серены Батлер.

Заметив пристальный интерес робота, Скиталь вскочил и встал перед стеллажами с пробами наследственного материала.

Берегись! Ведьмы снабдили эти пробы высокочувствительными сенсорами, чтобы никто не мог прикоснуться к ним или их похитить. Библиотека, кроме того, снабжена устройством самоликвидации. — Тлейлакс прищурил свои маленькие, как у грызуна, глазки. Если мастер и блефовал, то весьма убедительно. — Стоит мне толкнуть ящик, как он весь будет залит гамма-излучением, достаточным для того, чтобы ионизировать и привести в негодность все клетки.

Но зачем? — Робот был явно озадачен. — Зачем их уничтожать после того, как сестры Бене Гессерит отняли их у тебя и использовали в своих целях? Ты действительно хочешь встать на их сторону? — Он протянул вперед платиновую руку. — Вместо этого присоединяйся к нам. Я щедро вознагражу тебя за выращивание одной единственной гхола…

Угрожающим движением тлейлакс положил руку на один из многих контейнеров с клетками. Он дрожал, но вид у него был решительный.

— Да, я встану на их сторону. Я всегда буду против мыслящих машин.

Интересно. Новые враги заключают необычные союзы. Тлейлакс не шевелился.

В конечном счете, мы люди, а вы — нет. Эразм ухмыльнулся.

— А как быть тогда с лицеделами? Они что, нечто промежуточное? Эти хамелеоны намного совершеннее тех, которых удалось создать вам, это более совершенные биологические машины, чем удалось создать мне. Именно благодаря им, я и Омниус среди прочего являемся, по сути, величайшими из лицеделов.

Скиталь по-прежнему не двигался.

— И вы не заметили, что на лицеделов теперь нельзя положиться?

Я могу на них положиться, они верны мне.

Ты в этом уверен?

Робот, чтобы удостовериться в истинности намерений Скиталя, шагнул вперед и увидел, как пальцы тлейлакса вцепились в ручку шкафа с пробами.

— Остановись! — Робот повысил голос. Он отступил, перестав угрожать Скиталю. У него будет еще много времени для того, чтобы вернуться и еще раз испытать верность Скиталя. — Я оставляю тебя здесь, с твоими клеточными пробами.

Эразм ждал Серену полторы тысячи лет, пятнадцать веков, может подождать и еще немного. Сейчас же надо было возвращаться в машинный храм и готовиться к финальному шоу. Всемирный разум в отличие от Эразма не обладал таким долготерпением в достижении своих конечных целей.

Компьютерный всемирный разум послал свое воинство забрать Пауля с «Итаки» и доставить его в машинное гнездо, напоминавшее древний храм. Боевые роботы новой модели заполнили палубы корабля словно серебристые насекомые. Приблизившись к Паулю, один из них сказал:

— Идем с нами в главный храм.

Чани вцепилась в Пауля, как будто у нее, как и у роботов, были мощные стальные руки.