Чтение онлайн

— Я… э… я… я хочу знать ваше мнение о моем возрасте, доктор.

— Мадам, я здесь не для того, чтобы льстить своим пациенткам или разгадывать шарады. Если у вас нет свидетельства о рождении, обратитесь с Сомерсет-хауз.

— Но могло же случиться недоразумение. Я хочу сказать, бывает путаница, разве это не так? Это может быть и не мое свидетельство… Кто-то мог ошибиться, записывая в книгу, правда?

— Но это почти невозможно.

— Все равно, доктор. Я хочу увериться. Не могли бы вы…

— Если это какая-то игра, мадам, то я не принимаю участия….

— О нет, прошу вас, доктор…

— Я уже тридцать пять лет занимаюсь врачебной практикой, мадам. И за все это время ни у одного из моих пациентов, разве что совсем уж старых, не возникало сомнений относительно их возраста. И вдруг сегодня утром ко мне приходят две леди и требуют определить, сколько им лет. Это же абсурд, мадам.

— Но… я хочу сказать… Это стечение обстоятельств.

— Кроме того, это невозможно. Самое большее, что я могу сделать, это сказать приблизительно.

— Именно так вы ответили той первой леди?

— Я… э-э… да, очень приблизительно.

— Тогда, пожалуйста, не откажите и мне, пусть будет также очень приблизительно. Это так важно для меня…

— Три кофе, пожалуйста, Крис. Послушайте, парни, дела на бирже не улучшаются. Знающие люди говорили, что до конца недели все устроится. В субботу утром многие газеты удивлялись, почему в пятницу они впали в такую панику.

Когда биржа открылась, казалось, не произошло никаких изменений. Но это продолжалось минут десять, а потом снова началась паника. Цены полетели вниз, как осенние листья.

— Однако… о, спасибо, Крис… вот это девочка! Нет, Крис, если ты будешь пренебрегать мной, я пожалуюсь лорду-мэру, и он устроит тебе выволочку! Да, на чем это я остановился?

— Вы сказали “однако”.

— Неужели? Странно, почему? Если в этом антигероне что-то есть, почему же никто не подтверждает и не опровергает этого официально? Тогда бы мы знали, что делать.

— А вы сегодня читали газету?

— В газете об этом не сказано ни слова.

— Послушай, дружище, жены некоторых высокопоставленных лиц посещают салон “Нефертити”. В парламенте ходят слухи, будто они так глубоко в это верят, что убедили и своих мужей — вот где кроется причина.

— А теперь обдумайте все трезво. Это очень серьезно. Я думаю, слухи верны. Если бы там ничего не было, они давно бы уже развеялись. Этот антигерон уже вызвал замешательство на бирже. Если так пойдет дальше, то я не удивлюсь, если биржа прекратит операции, вплоть до какого-нибудь официального заявления.

— Разве такое возможно?

— А почему бы и нет, если это в ее интересах? Во всяком случае, могу побиться об заклад, что дело с этим антигероном никогда не зашло бы так далеко, если бы, черт их всех побери, о нем написали правдивую статью.

— Ну и что?

— Теперь самое время покупать — все летит вверх ногами.

— Что покупать, бога ради?

— Ладно. Только держите язык за зубами. Универмаги.

— Универмаги?!

— Тише, друг. Теперь слушайте. Это же ясно, как божий день. Знаете ли вы, что семьдесят пять процентов женской одежды в нашей стране покупают женщины в возрасте семнадцати — двадцати пяти лет?

— Правда? Звучит немного неправдоподобно, но я не понимаю….

— Однако это так. А это означает вот что: если даже этот антигерон не такой эффективный, как его описывают, — пусть он, скажем, только удваивает продолжительность жизни, — выходит, вдвое больше женщин будут считать, что они в возрасте от семнадцати до двадцати пяти; значит, они будут покупать вдвое больше одежды, чем сейчас. Верно я говорю?

— Значит, надо будет производить вдвое больше одежды.

— Тем лучше. А если эффект антигерона постоянный, еще лучше, ибо увеличение оборота на сто процентов — это не мелочи. Займитесь мануфактурой, и вы не ошибетесь.

— Но я все еще не понимаю, почему семьдесят пять процентов….

— Не имеет значения. Подумай над всем этим, дружище. Я исчезаю, чтобы вложить свои денежки в женское белье…

— Спилер! Спилер! Где вы?

— Я здесь, сэр Джон.

— Очень кстати. Спилер, вы знаете что-нибудь об этом антигероне?

— Только то, что писали в газетах, сэр Джон.

— И что вы об этом думаете?

— Я ничего не могу сказать, сэр Джон.

— Разговаривал со своей женой. Она верит в него безгранично. Уже несколько лет она посещает “Нефертити”. Должен согласиться с ней. Можно сказать, ни на один день не постарела с тех пор, как мы поженились.

— Леди Чертерхэм чудесно сохранилась, сэр Джэон.

— Черт побери! Взгляните на это фото. Сделано девять лет назад. Теперь она выглядит такой же молодой и красивой, как тогда, когда ей было двадцать лет.

— И в самом деле, сэр Джон.

— Я хочу, чтобы вы связались с женщиной, которая руководит этим заведением — какая-то мисс Брекли. Договоритесь немедленно о курсе омоложения. Сейчас же. Если она не будет соглашаться из-за чрезвычайной занятости, предложите ей двадцать пять фунтов сверх обычной платы.

— Но, сэр Джон, я понял, что леди Чертерхэм уже…

— Бог мой! Спилер, так это же не для моей жены, это для меня.

— О… э-э… да. Понимаю. Хорошо, сэр Джон.

— Это дело в стадии подготовки, инспектор. Все идет к тому, что нам раньше или позже придется арестовать ее, хотя бы для ее собственной безопасности. Как вы думаете, можно ли обвинить ее в торговле опасными лекарствами, что карается законом?

— Старший инспектор и я уже обговаривали этот вопрос, сэр. У нас нет доказательств, что она применяет какой-либо известный наркотик, и вся беда в том, что никакие лекарства не считаются опасными, пока они не квалифицированы как таковые.

— Тогда подозрение в незаконном владении?

— Слишком рискованно, сэр. Я уверен, что ничего запрещенного мы там не найдем.

— А как насчет бродяжничества?

— Бродяжничества, сэр?

— Она говорила им, что они будут жить двести лет. Это же гадание, да? А это делает се мошенницей или гадалкой, словом, кем-то, кто попадает под закон о бродяжничестве.

— Вряд ли это возможно, сэр. В действительности она ведь не занимается гаданием. Насколько я понимаю, она просто заявила, что есть средство, которое увеличивает продолжительность жизни.

— Все равно это может быть мошенничеством.

— Может, сэр. Но в том-то и дело, что никто не знает, мошенничество это или нет.

— Но мы же не можем ждать двести лет, чтобы убедиться в этом. Мне кажется, самое лучшее, что можно сделать, это квалифицировать ее поведение как ведущее к нарушению общественного спокойствия и придерживаться этого, пока нам так нужно.