Чтение онлайн

— Любимая, — прошептал Николас, подходя к ней и заключая в ладони ее лицо. — Позволь осушить твои слезы поцелуями. Они не должны омрачать прекрасный свет этих глаз.

— Николас, мне кажется, что я сплю. — Лаванда коснулась губами его пальцев. — Еще несколько часов назад моя жизнь была безрадостной и унылой, а сейчас я слышу, как музыка звучит в моем сердце…

— Тогда давай пожелаем, чтобы этот сон никогда не оканчивался, — с нежной улыбкой произнес Николас, и Лаванда спрятала лицо у него на груди…

— Не забудь: ты должен исчезнуть до того, как рассветет, — устремив взгляд на Николаса, напомнила молодая женщина.

Она лежала в постели, согреваемая теплом его тела. За окном спальни мерцали мириады звезд, стрелки на часах отсчитывали время, которое влюбленные могли провести вместе.

— Ты боишься, что сэр Роберт ужаснется, увидев, как я выхожу к завтраку из твоей комнаты? — с легким смешком поинтересовался Николас.

Лаванда тут же представила нарисованную им сцену и тоже хихикнула.

— Дядя Берт? Вовсе нет. Уверена, что он даже подмигнул бы тебе в знак мужской солидарности, а вот Хидэмаро…

— Тот слуга-японец, который всегда с важным видом докладывает о приходе гостей?

— Именно. Он очень горд тем, что служит такому достойному джентльмену, как дядя Роберт, и считает меня женщиной, заслуживающей не меньшего почитания.

— Вот как? То есть ты хочешь сказать, что он не знает о твоей привычке приглашать к себе на ночь мужчин? — Николас изобразил удивление, еле сдерживая смех. — Поражаюсь, как при такой ненасытности в любви, какую ты мне продемонстрировала, он еще не застукал тебя с поличным.

— Тише! «Нью Отани», конечно, первоклассный отель, но у меня есть подозрение, что его стены не столь толстые, какими кажутся.

— Ты всегда сможешь сослаться на работающий телевизор, — сказал Николас, пояснив с самым невинным видом: — Что удивительного, если молодая одинокая женщина смотрит по ночам эротический канал?

— Вижу, тебе так и хочется, чтобы моя репутация оказалась безнадежно подмоченной, — деланно возмутилась Лаванда, которую явно забавляла словесная перепалка с возлюбленным.

— Естественно, — подтвердил Николас, даже и не пытаясь оправдаться. Отбросив скрывающую его тело простыню, он потянулся к лежащей рядом Лаванде, заключил ее в объятия и объяснил: — В этом случае я буду единственным, кто согласится взять тебя в жены.

— Николас Ридли! — забыв о всякой осторожности, вскричала Лаванда. — Ты делаешь мне предложение?!

— Почему бы и нет? — Он покровительственным жестом похлопал ее по обнаженным ягодицам. — Надо воспользоваться случаем. Через пару лет мне стукнет сорок и вряд ли представится возможность подцепить такую молоденькую цыпочку, как ты. Должен ведь я обеспечить себе достойную старость.

— Ты просто расчетливое чудовище! — Лаванда со смехом попыталась вырваться из его рук, но безуспешно.

— Скорее, безумно влюбленное в тебя чудовище, — поправил ее Николас, подтверждая свои слова звонким поцелуем.

— Мое чудовище… — ласково прошептала Лаванда, и многообещающая улыбка украсила ее лицо.

Николас перекатился, внезапно оказавшись сверху. Опираясь на руки, он навис над возлюбленной, словно гепард над добычей.

Его глаза приобрели темный цвет океанской воды, скрывающей в своих глубинах великое множество тайн. Лаванда смотрела и чувствовала, как их чарующая красота увлекает ее в иной мир. Она открыла ему сердце, и счастье хлынуло в него бурным потоком, принося с собой неземное блаженство.

— Люби меня, Николас, — призывно зашептали губы Лаванды, и тело подалось навстречу возлюбленному, выгибаясь в желании принять его мужскую мощь в свое лоно.

Николас внял этой мольбе и с гортанным вскриком вошел в нее, познавая все ее секреты. Обнимая ногами его узкие бедра, она направляла движения любимого. В какой-то момент ей удалось ускользнуть из-под власти Николаса и, опрокинув на спину, оседлать его, как наезднице-амазонке разгоряченного быстрым бегом жеребца.

Оказавшийся в плену ее прекрасных ног, Николас протянул ладони и обхватил напрягшиеся холмики женской груди, одаряя их искушенными ласками.

Серебристая испарина покрыла их тела, переливаясь в лунном свете подобно чешуе мифических существ.

Достигнув пика страсти, утолив жажду наслаждений, они погрузились в сладкий сон, сплетенные в единое целое…

Солнечный луч бесцеремонно остановился на лице Лаванды, заявляя о наступлении нового дня. Она потянулась и открыла глаза. Рядом спал Николас. Его грудь равномерно вздымалась, губы были приоткрыты, и Лаванда ощутила, как в ней пробуждается желание поцеловать спящего возлюбленного.

Она потянулась к нему, чтобы привести задуманное в исполнение, когда ее взгляд ненароком упал на циферблат настенных часов.

— Десять часов?! — Панический вскрик Лаванды огласил погруженную в утреннюю тишину спальню, и Николас, пробормотав что-то нечленораздельное, накрыл голову подушкой.

Лаванда тут же сорвала ее и отбросила в сторону, принявшись безжалостно трясти его за плечи.

— Просыпайся, Николас! Мы проспали! Тебе пора уходить!

Но прошло не менее десяти минут, прежде чем ей удалось добиться, чтобы он согласился разомкнуть веки и сменить положение тела с горизонтального на сидячее.

— По какому поводу паника? — поинтересовался Николас, когда его сознание освободилось от остатков крепкого сна. — Мы горим?

— Хуже! — не скрывая владеющего ею отчаяния, простонала Лаванда. — Мы прозевали время, когда ты мог уйти незамеченным. Теперь пора завтракать, и дядюшка с Хидэмаро наверняка уже спустились вниз, а это значит, что до самого обеда у тебя не будет шанса покинуть мою комнату.

— Я вовсе не имею ничего против того, чтобы провести в твоем обществе несколько лишних часов, — заявил Николас, притягивая ее для поцелуя.

— Ты не понимаешь! В любой момент кто-нибудь из них может постучаться сюда и мне придется давать объяснения по поводу твоего присутствия.

Лаванда ловко увернулась от его рук и принялась одеваться, чтобы вовремя появиться за столом.

— Отчего просто не сказать правду? Разве, как у будущего мужа, у меня нет на это прав?

Николас изобразил недовольство, надеясь таким образом заставить Лаванду задержаться в спальне. Однако его уловка не сработала. Она застегнула последнюю пуговицу на кофточке и язвительно заметила: