Чтение онлайн

— Пусть все воины возьмутся за оружие! — приказал он.

В эту тревожную минуту было не до распрей, уламры беспрекословно подчинились. Вождь прибавил:

— Пусть Гум возьмет с собой трех молодых воинов и пойдет на разведку!

Гум колебался, недовольный тем, что получает приказания от человека, который уже потерял силу. Вмешался старый Гоун:

— У Гума глаза леопарда, слух волка и нюх собаки. Он сразу узнает, кто подходит, — враг или друзья.

Тогда польщенный Гум с тремя молодыми воинами отправился в путь. По мере того как они подвигались вперед, хищники бежали по их следам. Воины скрылись из виду. Племя с тревогой и нетерпением ожидало возвращения разведчиков. Наконец в темноте раздался протяжный крик.

Фаум, выскочив на равнину, воскликнул:

— Это идут уламры! Необычайное волнение охватило всех. Гоун спросил:

— Кто идет: Агу и его братья или Нао, Нам и Гав? Снова раздались крики под звездами.

— Это сын Леопарда! — радостно прошептал Фаум.

В глубине души вождь боялся свирепого Агу. Но большинство уламров думало лишь об огне. Если Нао принесет огонь, они готовы пасть перед ним ниц; если же нет — гнев и презрение восстанут против его слабости.

Между тем к становищу подкралась стая волков. Сумерки сменились непроглядной ночью. Последние отблески дня погасли, звезды тускло светили в ледяном небе. О! Если бы увидеть, как возрождается теплое красное животное, почувствовать его дыхание на своей груди и на своем теле!

Наконец показался Нао. Его могучая фигура чернела на серой равнине. Фаум закричал: «Огонь! Нао несет огонь!»

Орда заволновалась. Многие замерли на месте, как оглушенные ударом топора, другие повскакивали с неистовыми криками:

— Огонь! Огонь!

Сын Леопарда держал его в своей каменной клетке. Это был маленький красный огонек, слабая жизнь, которую без труда могло задуть детское дыхание. Но уламры знали, какая огромная сила таится в этом слабом огоньке; задыхающиеся, безмолвные, страшась, что он исчезнет, смотрели они на огонь.

Затем поднялся такой шум, что даже волки и собаки испугались. Все племя столпилось вокруг Нао с жестами покорности, обожания, радости.

— Осторожно, не убейте огонь! — крикнул старый Гоун.

Все отступили. Нао, Фаум, Гаммла, Нам, Гав, старый Гоун образовали в толпе ядро и направились к скале. Уламры бросились собирать сухие травы и ветви. Когда топливо было готово, сын Леопарда поднес к нему дрожащий огонек. Сначала он скользнул по сухой траве, потом со свистом и ворчанием стал пожирать сучья и ветки. Увидев пламя, волки и собаки убежали, охваченные страхом.

Тогда Нао, обратившись к Фауму, сказал:

— Сын Леопарда выполнил свое обещание! Сдержит ли свое слово вождь уламров?

Он указал на Гаммлу, освещенную багряным светом. Девушка тряхнула длинными, пышными волосами, трепеща от гордости при виде Нао.

— Гаммла будет твоей женой! — покорно ответил Фаум.

— И Нао станет вождем племени! — смело добавил старый Гоун.

Он сказал так вовсе не для того, чтобы высказать презрение к Фауму, но чтобы уничтожить соперничество, которое он считал опасным. В этот торжественный момент никто не посмел бы ему противоречить. Все племя радостно приветствовало его предложение. Но Нао видел только Гаммлу: ее длинные волосы, ее прекрасные глаза. Глубокая жалость поднималась в его сердце к человеку, который отдавал ему в жены свою дочь. Тем не менее он понимал, что ослабевший, искалеченный вождь не может больше управлять племенем. И он воскликнул:

— Нао и Фаум будут вместе управлять племенем уламров!

Все в изумлении замолчали. Жестокий Фаум впервые почувствовал смутную благодарность к человеку, который не был ему родственником по крови.

Между тем старый Гоун, самый любопытный из всех уламров, спешил узнать о приключениях, пережитых тремя воинами. Память о них была так свежа в уме Нао, будто все происходило накануне.

В те времена люди не обладали большим количеством слов, речь их была отрывочна, но выразительна.

Храбрый воин рассказал о сером медведе, о льве-великане, о тигрице, о пожирателях людей, о мамонтах и рыжих карликах, о людях без плеч, о людях с синими волосами и о пещерном медведе. Однако осторожный Нао не раскрыл уламрам тайны камней, которую он узнал от вахов. Треск огня сопровождал его рассказ. Старый Гоун воскликнул:

— Не было воина, равного Нао, среди наших отцов и не будет среди наших детей, среди детей наших детей.

Наконец Нао произнес имя Агу. Все вздрогнули, как деревья в бурю, ибо все боялись сына Зубра.

— Когда сын Леопарда видел Агу в последний раз? — спросил Фаум, бросив испуганный взгляд в темноту.

— С тех пор прошли две ночи, — ответил Нао. — Сыновья Зубра перешли реку. Они появились у скалы, где были Нао, Нам и Гав. Нао бился с ними.

Наступило глубокое молчание. Слышно было лишь потрескивание костра, завывание северного ветра и отдаленный крик какого-то хищного зверя.

— И Нао их победил! — объявил гордо уламр.

Мужчины и женщины переглянулись. Радость и сомнения боролись в их сердцах. My выразил их неясные чувства, спросив:

— Нао убил всех троих?

Сын Леопарда ничего не ответил. Он погрузил руку в складку медвежьей шкуры, которая была на нем, и бросил на землю три окровавленные руки.

— Вот руки Агу и его братьев!

Гун, My и Фаум осмотрели их, им хорошо были знакомы эти огромные толстые руки, покрытые шерстью, как у зверей. Нельзя было не узнать их. Все вспомнили тот ужас, который наводили на племя эти руки. Соперничество погасло в сердцах завистливых и сильных; слабые соединили навсегда свою жизнь с Нао; женщины почувствовали, что род их не умрет. И Гоун Сухие Кости провозгласил:

— Теперь уламрам не страшны враги!

Фаум, схватив Гаммлу за волосы, грубо простер ее перед победителем и сказал:

— Вот! Она будет твоей женой! Я снимаю с нее мою власть. Ты ее господин! Она будет приносить на плече добычу, которую ты убьешь на охоте, и жарить для тебя мясо. Если она ослушается тебя, ты волен убить ее.

Нао опустил руку на плечо Гаммлы и бережно поднял женщину.