Чтение онлайн

— Что, товарищ старший лейтенант? — внезапно спросил вошедший дежурный по роте, думая, что командир роты образался к нему.

— Говорю, все идет от Рима! — повторил Егор.

— А что идет?.. — непонимающе повторил дежурный.

— Все!.. Ты, что-нибудь знаешь за Рим?

— Ну, так… — задумчиво произнес Котов.

Егор махнул в его сторону рукой. Все сознательное человечество, со своими амбициозными противоречиями, — честностью и лживостью, смелостью и трусостью, преданностью, предательством, добром и злом, — все стремилось к одному — править, править и править! Править любой ценой, любыми способами, думал Егор. Это ведь Рим породил жестокость, своими безжалостными гладиаторскими играми Колизея; вульгарность — извращенными оргиями Калигулы; свободолюбие — непримиримыми Спартаковскими восстаниями… Все это — Римская Империя! Мы идем от Рима! Весь тогдашний восторг и кровь, и слава, и тщеславие, ложь и предательство… И этот чертов, Римский Календарь!

— Хотите, чаю? — спросил сонный Котов.

— А? Что?

— Чаю?..

— А-а… Сделаешь, не откажусь!

Дежурный налил в кружку кипятка, закинул пакетик индийского чая, поставил кружку напротив Егора и сам сел за стол. Егор подозрительно взглянул на сержанта. Тот почти спал. Егор сделал глоток:

— Хорошо… — растекся Егор в блаженстве. — Знаешь, что-нибудь о Риме? — спросил он сержанта.

— Ну, так…

— Про Нуму Помпилия, знаешь?

— Не-а…

— Говорят, именно в день основания Рима, в семье знатного сабинянина родился мальчик, которого назвали — Нума Помпилий… Нума… — нежно произнес Егор его имя и, взглянув на дежурного, спросил, — Скажи, дурацкое имя?!

Котов пожал плечами. Глаза Егора медленно погрустнели:

— Интересно… каким он был? Каким-нибудь тощим и болезненным, как бройлерный цыпленок? Или юношески самоуверенный и душевно крепкий? Или может быть, величественным?

— Товарищ старший лейтенант, я не знаю о ком вы?

— О Нуме Помпилии?!

— Не знаю такого…

— Плохо… Нума Помпилий — второй царь Рима, если что…

— Ромула, знаю… а Помпилия — нет! А что он? Тоже… — Котов потряс руками.

— Нет, он другой. Он славился своей набожностью и своими высокими нравственными достоинствами, и был удостоен сенатом предложения царствования в Риме. Помпилий, ставил мир и справедливость превыше всего, и от империи — отказался… Сослался на то, что государство, которое живет войнами и раздорами, нуждается скорее в царе-полководце, нежели в наставнике, учащем ненавидеть насилие и войны… Кстати, так совпало, что народ Рима, ввергнутый в несчастья междоусобных раздоров, пресыщенный победами и триумфами, сам был утомлен бесконечными кровопролитиями и искал пути к миру и спокойной жизни под руководством кроткого и разумного царя. Возможно, сами Боги направили людей к Помпилию для того, чтобы он обратил силы римлян не на истребление и завоевание себе подобных, а на создание процветающего государства… Нума Помпилий был избран вторым царем, после смерти легендарного основателя Рима Ромула… Было это… кажется, в VIII веке до Рождества Христова…

— И что, как его… Помпилий… был хорошим царем?

— Да, вполне… Знаешь, что он сделал после принятия им власти? — Егор вопросительно заглянул сержанту в глаза.

— Что?

— Первым делом распустил отряд трехсот телохранителей, состоявший при Ромуле…

— Как же он без телохранителей-то? — спросил Котов.

— А что, телохранители? Помпилий не хотел войны, и телохранители ему были не нужны… Да, тремя сотнями распущенных дармоедов в государстве, вряд ли, что изменишь… А может надо распустить к чертям Вооруженные Силы?.. Нет — армии, нет — войн, а! — спросил Егор.

— Можно! — зарделся радостью Котов.

— У-ух!.. — шутя, замахнулся Егор на сержанта. — Тебе лишь бы не служить!

Сержант от неожиданности свалился со стула.

— Тихо ты!..

— Товарищ старший лейтенант, я же пошутил!

— Ладно, я тоже… иди в печь подбрось, и возвращайся…

Котов вернулся быстро.

— А ты знаешь, какие были у римлян боги? — спросил Егор.

— Не-а…

— Вот, молодежь, а?! Боги Юпитера и Марса! А еще, к двум уже у римлян жрецам богов Юпитера и Марса Помпилий присоединил — Квирина. Кстати, в отличие от всех остальных римских царей, которые активно воевали, и до и после Нумы, за долгое время его правления ни разу не возникло, ни мятежей, ни восстаний, ни вооружённых конфликтов. При Нуме ни разу не открывались врата храма Аргилетум… «Ворота войны»… храм бога Януса, которые обычно открывались при начале войн, и которые были закрыты в течение сорока трех лет. Вот так… — выдохнул Егор, встрепенувшись, как если бы его кто уколол иголкой. — Россия последние три десятилетия живет в вялотекущей войне, каждое столетие имея одну крупномасштабную… а Помпилий, сразу же принёс мир и благоденствие на истерзанную римскую землю… Вот мужик, скажи!

— Да-а… — согласился Котов.

— А еще у римлян был бог Янус… — Егор растекся по ладони правой руки, которой подпирал голову. — Януса, знаешь? — хитро улыбнулся Егор.

— Януса, — повторил Котов, — первый раз слышу!

— Янус — это один из древнейших римских богов-индигетов, — бог порога, бог входа и выхода, дверей, покровитель всякого начала и первой ступени… Под влиянием греков Янус изображался двуликим — образ, естественно вытекающий из представления двери, как двустороннего предмета, — одно его лицо обращено в прошлое, другое — в будущее…

— А-а… я видел такие куклы… у головы два лица, с одной стороны — веселое, с другой — грустное!

— Правильно. — Кивнул Бис. — По поверью, Янус охраняет дом, отпугивает чужаков и демонов и приглашает приятных гостей. Январь посвящался Янусу, богу небесного свода, покровителю путешественников и моряков. Он сопутствовал и счастью и бедам. При обращении к богам имя Януса призывалось первым… Янус изображался с посох в руке, который обозначал, что он первый ввёл правильные дороги и рассчитал расстояние. Ключ, в другой руке был знаком того, что он ввёл устройство дверей и запоров, которым также отпирал небесные врата… Будучи богом времени, ведущим счёт дням, месяцам и годам, на его правой руке, на пальцах было начертано… вроде татуировки, число 300, латинскими цифрами, а на левой — 65, что означало число дней в году… Еще у римлян был Храм Аргилетум… Посторенный как раз в честь бога Януса. Он находился на римском Форуме и представлял собой две большие крытые бонзой арки, соединенные поперечными стенами и опиравшимися на колонны, и имел два входа, с двумя воротами, находившимися друг против друга. Арка двуликого Януса была сооружена, по преданию Нумою Помпилием и должна была служить, согласно завещанию царя, показательницей мира и войны. Внутри стояла статуя двуликого бога — лицо в прошлое и лицо в будущее… Когда принималось решение объявить войну какому-либо государству, царь или консул, отпирали ключом двойные двери храма и перед ликами Януса под арками проходили вооруженные воины, отправлявшиеся в поход, а также юноши, впервые взявшиеся за оружие. В продолжение всей войны ворота храма стояли открытыми. Когда же заключался мир, вооруженные войска вновь проходили перед статуей бога, возвращаясь из победоносного похода, и тяжелые двойные дубовые двери храма, украшенные золотом и слоновой костью, вновь запирались на ключ. Кстати, Нума Помпилий реформировал календарь, впоследствии получивший название — Юлианский… До него римляне делили год на десять месяцев, начиная счёт с марта, и заканчивая декабрём. Помпилий ввел еще два новых месяца — январь и февраль, названые в честь богов Януса и Феба… Введённый Нумой Помпилием год состоял из двенадцати месяцев, и начинался с января…

— А-а! Федор — мусорщик! Любитель ковырять дерьмо!

— Нет, не мусорщик. Помойщик! Ха!

— Помойщик — это когда баки с мусором стоят. А у него там кучами все, навалено! — гомонила группа солдат, живо обсуждая сапера Федорова, по чьей стороне прямо на обочине улицы Хмельницкого, была навалена внушительных размеров свалка бытовых отходов. Федорову приходилось проверять эту свалку саперным щупом, переворачивая части отходов, заглядывать в коробки, рассматривая хлам.

— Ты, там, так внимательно что — использованную туалетную бумагу осматриваешь, или как?! А то смотри, подотрутся пластичным взрывчатым веществом, оно и рванет! Мы тебя, хрена с два, потом отмоем! — облако задорного смеха закатилось за бетонный блокпост, откуда широко шагая, вывернули Егор и Стеклов.

— Ты сам смотри не испугайся, а то не мыть, а обмывать придется! — крикнул Егор в солдатскую толпу, для всех; добавив: «Чехи» не подтираются, а водичкой моют. Понял!

— Так точно, товарищ старший лейтенант! — пряча голову за спинами товарищей, звонко отозвался кто-то.

— По местам! — скомандовал Егор, глядя на часы, и проговорил в радиостанцию: Я — «Водопад», 10–45… «Липа», прием!

Радиостанция противно зашипела, и монотонно ответила:

— Принял тебя…

Развернувшись у заставы? 2, разведчики вернулись на перекресток улиц Хмельницкого и Маяковского, в «девятке». Повернули на рынок.

Местный рынок, в прочем, рынком его трудно было назвать, располагался сразу за перекрёстком справа. Не рынок… Скорее, привычный для здешних мест придорожный базарчик. Но слово «рынок» почему-то очень прочно закрепилось за этим местом; и в умах, и на языке оставался таковым.

По обеим сторонам дороги: деревянные лотки с продуктами, спиртным, вещами первой необходимости и военной формой; чуть ближе к проезжей части — десятилитровые бутыли с нефтепродуктами — жирная, маслянистая жидкость, от жёлтого до тёмно-грязного цвета, с Гузтым осадком на дне.

Женщины у прилавков; мужчины — парами, поодаль, — стоят, многие глубоко сидят на корточках, будто оправляются в деревенском нужнике — бездельничают… Странная отличительная особенность?!

Стремительно проезжая рынок, Егор прильнул к люку, наклоняясь к водителю: