Чтение онлайн

– Уран, жди здесь! Если кто заявится – убивай всех, не спрашивая фамилию! Мы наверх! – распорядилась Варгана.

– Какую фамилию? – морщась от боли, переспросил он.

Ответа Болтун не получил, а мы с сестрой поднялись на второй этаж. Там оказалась всего одна дверь и Варгана шепнула: – Выбивай ногой и сразу в сторону.

Она встала у стены, чтобы в случае магической атаки не попасть под раздачу, а я, ударив со всей дури ногой, спрятался с другой стороны. Дверь, вообще, оказалась не заперта, но, вопреки нашим ожиданиям, нас не атаковали.

– Работает спецназ! Бояться и сдаваться! – выкрикнула сестра какую-то чушь на другом языке, который, оказывается, после встречи с Микталией я тоже знал, но смысл понял примерный. Как выяснилось потом, она специально ляпнула фразу, которую в этом мире мог понять только наш отец, давая ему понять, кто за дверью.

В ответ раздался грохот цепей и хрип, и это были звуки, которые издаёт любой разумный, когда его душат. Я кивнул сестре и, приготовив нож, уже хотел вломиться в комнату, но из дверного проёма вывалилось мёртвое тело гвардейца, а следом вышел отец в кандалах и высказался в своей манере: – И почему так долго?

– Папа! Папа! Папочка! – бросив нож, кинулась ему на шею Варгана.

– Ну здравствуй, блудная дочь! – прижал он её к себе и уткнулся в затылок губами.

– Варгана! – выбежала взволнованная из комнаты Виола.

– Мамочка! – отпустив отца, бросилась на шею вампирши Варгана, обхватила её всеми четырьмя конечностями и заплакала. Это не было истерикой – это был беззвучный плач и тихий крик боли потерявшегося ребёнка. Она словно сдулась, как будто из неё вышла обжигающая душу детская, но от этого не менее пугающая злость. Сейчас Варгана превратилась в маленькую девочку. Виола ревела вместе с ней и вцепилась в дочь, боясь её снова потерять. Я впервые видел, как Валькирия плачет.

Отец подошёл ко мне, положил руку на плечо и по-мужски выразил свои чувства: – Рад тебя видеть, оболтус! Хорошо тебя потрепало!

Я видел, как он сдержал слезу радости, но промолчал, потому что мужчины не плачут!

И тут раздался далёкий и методично повторяющийся звук: бум… бум… бум… Это орки забили в свои боевые барабаны. Штурм города начался, и для нас эта ночь только начиналась.

ИЛВУС ДЭ МОР.

Бой барабанов, шум сражения на стенах, грохот ударов тарана в ворота, крики защитников и рёв орочьих глоток – всё слилось воедино: это была канонада звуков войны. Теперь, благодаря стараниям моих деток, нам придётся принять сторону орков. Ещё вчера Кироний, рискуя развязать войну с вампирами, мог закрыть глаза на убийство мною и Виолой пары магов и нескольких бойцов из его личной охраны, и был шанс разойтись с империей краями, сохраняя между нами нейтралитет, но сейчас после ночных проделок моих отпрысков наша дружба с империей закончилась. Убийство десятка имперцев и штурм стен города армией орков уже нельзя будет перевести в шутку, мол, это был неудачный розыгрыш. Но мне было плевать на мнение императора, я при любых обстоятельствах займу сторону своей семьи, хотя если бы ещё несколько дней назад мне предсказали будущее, предрекая, что я буду сражаться на стороне орков, то была вероятность обоссаться от смеха.

Уйдя в ускорение, я убил трёх солдат трофейным мечом и, стоя между домов, оценил свои возможности человеческого тела для прорыва к воротам, возле которых имперцы держали резерв на случай прорыва орков в город. И понял, что без демона не обойтись, и даже был этому рад – мой монстр рвался наружу, и пока есть возможность, надо утолить его жажду убийства. В общем, в этой грызне я выбрал тёмную сторону.

– Что будем делать? – из-за спины спросил Овланд.

За последние три дня моё тело привыкло к тяжести цепей, и я, машинально потрогав шею, убедился, что металлического ошейника больше нет, с которым сыну пришлось повозиться, чтобы его снять. И потирая шею, я негромко поинтересовался: – Варгана умеет своими железками махать, или они у неё для красоты?

– Она своими железками даже тебя разделает, как салагу! Она тоже умеет на ускорении работать! – гордо заявил Овланд, как будто это была его заслуга.

Я повернулся и, в удивлении задрав брови, решил не комментировать его хвастовство. Он частенько огребал от меня затрещин за свои проделки и, видимо, в сестре увидел соратника против отцовской тирании.

Сейчас я решил вспомнить молодость и навести жути на империю, чтобы даже при упоминании нашей семьи у людишек срабатывал рефлекс: мандраж, ноги, скорость. И, не поворачиваясь, я приказал: – Виола, двигаешься справа, Варгана, ты – слева, Овланд и ваш… – не зная имени молодого вампира, я нашёлся: – …ваш друг за моей спиной их страхуете. Ко мне не приближаться! Следите за тем, чтобы не споткнуться о тела убитых. Пробиваемся к воротам, потом действуем по ситуации, – я обернулся и убедился, что все переполнены решительностью, вот только Виола и Варгана от встречи друг с другом пребывали в блаженной эйфории и натянули идиотские улыбочки. И вдруг я поймал себя на мысли, что Варга, действительно, выглядит, как Кровавый Дракон: лицо залитое кровью и взгляд, от которого у любого разумного появляется икота.

– Почему я сзади? – возмутился Овланд, но моего взгляда хватило, чтобы он отвёл глаза и прикинулся глухонемым.

– Начнём? – спросил я, создавая ложное впечатление, что решения мы принимаем сообща, и, получив кивки, развернулся, бросил имперский меч и направился к воротам. Мне хватило нескольких шагов, чтобы полностью трансформировать человеческое тело в демоническое, и сразу пришло чувство свободы и вседозволенности. Оковами были не те железяки, что на меня нацепил Кироний, а моё собственное тело. Чужая одежда из плохой ткани сразу разлетелась на тряпки, и, сорвав кусок рукава рубахи с руки, я не смог отказать себе в удовольствии проследить за реакцией Варганы на вторую сущность её папочки. И увидел то, что хочет видеть каждый отец в глазах своего ребёнка: уважение и восхищение. Она чуть слюни не роняла от зависти, разглядывая меня, и Виоле даже пришлось дочь одёрнуть, чтобы она сосредоточилась на предстоящей схватке.

Солдаты в нервном напряжении стояли к нам спиной и даже не сразу заметили, что их начали убивать. Первая тройка, даже не увидела в лицо своего убийцу и умерла от моих когтей. За Виолу я не переживал, Овланд был в безопасности за моей спиной, а вот Варгану старался не выпускать из поля зрения и даже успел восхититься её хладнокровием. И Овланд оказался прав: махать клинками его сестру явно ни один цикл обучал профессионал. Я не заметил лишних движений, каждый её выпад нёс смерть.

Когда имперцы осознали, что им устроили геноцид, то мне стало не до контроля за дочерью, оставалось надеяться, что Аригат взрастил настоящего воина из сопливой девчонки.

Я схватил лезвие меча, направленное мне в грудь, дёрнул его на себя и воткнул когти в горло падающего на меня смельчака, который решил, что демона можно убить этой ковырялкой. Тут же, схватив за руку стоящего за ним солдата, я ударил того ногой и, не рассчитав силу, оторвал ему конечность и этой культяпкой отмахнулся от следующего противника. Крик безрукого заглушил даже шум боя, и имперцы, дрогнув, начали разбегаться. И их можно было понять: для сражения с демоном одних крепких яйц мало, нужен, как минимум, крупнокалиберный пулемёт, а лучше зенитно-ракетный комплекс. Я обернулся проверить Овланда, и тут же получил два болезненных точечных удара, наверняка, арбалетными болтами, но мою шкуру было ни так просто пробить, поэтому я даже не стал обращать на это внимания. Сын был в порядке, но то, что я увидел за его спиной, мне очень не понравилось: эльфы быстро сориентировались и уже выстраивались в ряд возле домов, а значит, собирались засыпать нас стрелами.

– Всссе к воррротам! – взревел я, и схватив за шкирку друга Варганы, который стоял ближе всего, швырнул того себе за спину.

Эльфы заканчивали построение, а некоторые уже держали в руках луки с наложенными на них стрелами, и к ним скоро могли присоединиться имперцы и дать по нам залп из арбалетов. Я уже хотел вломиться в строй ушастых лучников и устроить им судный день, вернее, утро, но мой взгляд зацепился на висящей ну углу казармы для караула цепи с чёрным шипастым шаром размером с мой демонический кулак. О подобном инструменте для убийства я лишь знал понаслышке, но ни разу не видел его в действии, видимо, кто-то из солдат решил произвести впечатление на сослуживцев, но не справился и, за ненадобностью, повесил на гвоздь.