Чтение онлайн

Солнце медленно скатывалось за горизонт. В густых летних сумерках сквозь распахнутое окно слышались голоса адептов, выбравшихся на волю после дневной жары, пережидать которую приходилось в прохладе академических стен. К вечеру неожиданно поднялся северный ветер, не слишком сильный, но ощутимо зябкий. Я поежилась и накинула легкую куртку. По-умному, окно следовало бы закрыть. Но я так устала от обрушившейся на наши головы неделю назад летней духоты, что за глоток свежего вкусного воздуха готова была отдать полцарства с принцессой в придачу. Благо ни того ни другого (то есть, ни другой) у меня и в помине не было, а не то ведь и вправду бы отдала! Я высунула нос в окно и с наслаждением подышала. Несколько однокурсников, также оставленных под арестом, издалека махнули мне рукой и, проскользнув по мощенному булыжниками двору, скрылись из виду в небольшом сквере. Я запоздало махнула им в ответ, уверенная, что они моего жеста не увидят. Взгляд мой безразлично блуждал из стороны в сторону, а в голове засели тяжкие думы. Засели накрепко: без знаменитой наливочки, кою протаскивает в академию Лайн, их не вытряхнешь – это я знала наверняка. Наконец, взгляд зацепился за отражение в зеркале, я недовольно поморщилась и незамедлительно расплела растрепавшуюся косу. Вообще-то, после того как я остригла волосы еще в отцовском замке, росли они как бы в отместку крайне медленно и нехотя. Меня же, все-таки привыкшую к копне длинных локонов, это ужасно раздражало. С каждым днем я все больше чувствовала себя лысой. А хотелось чувствовать себя красивой. Бесчисленные зелья-отвары, ускоряющие рост желанной растительности на голове, доверия мне не внушали. Ибо качественное зелье стоило немереных деньжищ, а те сомнительные «компоты», что азартно варили мои соплеменницы, пить никто не решался. Несчастным девицам приходилось экспериментировать на самих себе, и результаты экспериментов были… неожиданными. Непроизвольное перекрашивание во все цвета радуги (и не всегда в один цвет, случалось и сразу в несколько) и конкретное такое облысение (не всегда стопроцентное, бывало и проплешинами) – самое прозаичное и безобидное из всего, что я видела. Казалось бы, положение безвыходное, и ходить мне с куцым хвостом еще года два-три как минимум, а там и все пять. Но… моя сила имела на этот счет свое собственное мнение. Коса у меня вымахала за неделю! Густая, блестящая и даже немного длиннее, чем была. Отличие было лишь в одном – с каждым отросшим вершком волосы радовали глаз все более и более заметным медным оттенком. Спустя пару дней медный стал набирать красноты. Когда же коса доросла до нужной длины… нет, ну она, конечно, не стала откровенно красной… но и нормально-рыжей назвать ее было сложно. А если разобрать волосы на пряди, то очень хорошо было видно, что каждый волосок выкрасился по-разному! От странного желто-золотистого до ярко-алого. Издалека мои распущенные волосы запросто можно было принять за бушующее пламя, особенно когда они развевались на ветру. Дабы не травмировать общественность, из комнаты выходить я стала, исключительно убрав свой «пожар» в косу. Как мы в шесть рук – Ян, Лайн и я – силились перекрасить меня в нечто, скажем так, не столь заметное, – отдельная история. Причем вопрос выбора цвета красящего зелья уже не стоял – хоть что-нибудь, лишь бы от меня наставники не шарахались! Признаюсь, я даже готова была облондиниться, хоть это и начисто претило моей натуре. Не тут-то было! Не помогло ничего. Так теперь огнегривая и хожу. В Академии ко мне привыкли быстро. Ржать и тыкать пальцами перестали всего-то через пару месяцев. А вот как с такой красотой выходить за ворота, я представляла слабо.

Вспоминая все это, я немного попыхтела над расческой, силясь распутать запутанное и, наконец удовлетворившись результатом, заплела волосы заново. Выглядеть я стала намного приличней, что, впрочем, нисколько не умалило моих терзаний. Наверное, завтра придется идти к Верховному, плести ему семь верст до небес, строить невинные глазки и «делать личико». И ведь еще не известно – отпустит ли. А если не отпустит? Что делать тогда?

«Тогда ты с уверенностью скажешь себе, что сделала все что смогла, и припеваючи будешь жить дальше, не влезая в очередную авантюру. И совесть твоя будет спокойна и чиста как первый снег», – услужливо подсказал здравый смысл.

У меня не было причин с ним спорить. Слишком сильно я набедокурила в прошлый раз. Так сильно, что нет-нет, а кошмары до сих пор иногда снятся. Тем не менее пришлось снова вернуться к столу, на котором лежало распечатанное письмо. Мученически сопя, я неприязненно на него уставилась, прекрасно понимая, что уже начинаю вляпываться. Письмо было коротким, странным и отчего-то пугающим. И еще я совершенно не знала, что теперь делать. После нашей последней встречи в Веренсе от Дерена не было никаких вестей. Более того, он совершенно точно не знал, где именно я нахожусь. И тут – вот. Письмо с просьбой сочно приехать в Приозерный. Я даже не поленилась и заглянула в карту. Это небольшой городок, практически посредине между Академией и Веренсом. Как следует из названия – расположен он практически на берегу озера. Довольно большого. Там я должна найти постоялый двор с потрясающим названием «Бычий глаз», в котором Дерен и будет с нетерпением меня ждать не позднее седьмого дня с момента получения письма. О том, что письмо я получила, он узнает наверняка, ибо доставлено оно было магическим вестником. Вестник – фантом обычного почтового голубя. Только летает он ночью так же хорошо, как и днем, а скорость развивает вдвое большую. Маг-создатель откуда-то всегда точно знает, когда именно послание доставлено. Вообще-то, мы тему фантомов еще не проходили, а вестники – это фантомы шестого уровня, так что подробности об их создании и управлении я узнаю еще не скоро. Как правило, их посылают с по-настоящему срочным поручением. Если дело не спешное – голубь ничем не хуже.

На самом деле больше всего меня интересовало, каким таким волшебным образом Дерен вдруг разбогател настолько, что запросто может позволить себе обратиться к магу за созданием вестника? Или не запросто, и случилось на самом деле что-то ужасное? Что такого могло случиться с простым ремесленником? Более безобидную работу трудно сыскать. Нет, ну правда, какому злодею придет в голову злодействовать в башмачной лавке, если ежу ясно, что денег у хозяина только на прокорм? Или он внезапно воспылал ко мне жгучей страстью, и это лишь повод выманить меня на нейтральную территорию? Это, конечно, и лестно, и более правдоподобно. В Академию ему вход заказан, у отца в замке я редко появляюсь. На самом деле выспросить у Марго, как со мной связаться, – пара пустяков. Она, болтушка, сама с удовольствием все расскажет. И даже чуточку больше, чем нужно. Дерен, конечно, о моих подругах знал, как и они о нем. Но как-то не верится мне, что он на самом деле поперся в Миловер только лишь ради меня-любимой-раскрасавицы. С какой стороны не зайди – загадка, да и только. Да еще и вестник этот… странный он какой-то. Настораживающий. Как только он влетел в распахнутое окно, я хорошенько принюхалась, потому что сначала решила, что это Ян в своих дальних странствиях соскучился и решил разведать, как я тут без него – не зачахла ли окончательно? С чего я так решила – сама не поняла. Наверное, все же тешила себя надеждой на то, что развеется он на свободе и решит, что в роли законной супруги я не так уж и плоха, и, может быть, даже полюбит меня снова. Ну хоть чуточку. Однако, на вестнике его запаха не было. Точнее, он совсем не пах. Никак. Вообще. Я тут же подскочила к столу, на который приземлился фантом, и принюхалась уже старательнее, пытаясь успеть унюхать хоть что-нибудь, пока он не истаял. И снова ничего. Тогда я, усомнившись в своих способностях, не поленилась выбежать в коридор и повынюхивать под соседними дверями – все преподаватели пахли так, как им и положено. То есть «нюх» я не потеряла. Что-то не так было именно с вестником… Или с тем магом, который его отправил. Скорее всего, это была какая-то разновидность маскировочных чар, ну а что же еще? Притом очень и очень сильных. И вот, спрашивается, кому и зачем понадобилось маскировать вестника? Тому, кто не хочет, чтобы его отследили, – вывод напрашивался сам собой. А это уже не рядовое послание. Это уже очень дорогое послание. И тут мы возвращаемся к тому, с чего и начинали – откуда у башмачника такие деньги? Или он специально копил с того самого светлого дня, как мы окончательно выяснили отношения?

Ах, да! Вот еще что. Приехать я должна была обязательно, ибо моему бывшему возлюбленному грозит смертельная опасность, и помочь ему могу только я. Тут вообще темный лес и «фантазировать на тему» можно до умопомрачения. Например, что эта за такая преопасная опасность, о которой нельзя обмолвиться в письме? Ну хоть в двух словечках, мне же интересно. И почему спасать здорового мужика должна именно я? Что я, рыцарь без страха и упрека? И главное, он знал меня как облупленную. И мог быть вполне уверен в том, что я хотя бы постараюсь откликнуться на его просьбу. Я так понимаю дружбу. А Дерен был мне хорошим другом. Да, ушел он некрасиво. Поганенько так ушел, даже трусливо, наверное. Но до этого он в лепешку готов был разбиться, попроси я его о чем-нибудь. Не важно о чем.

Я сморщила нос от возмущения и безнаказанно закинула ноги на стол, не забыв при этом красиво их сложить одну на другую и откинуться на спинку стула. Приняв такую бунтарскую позу, немного удовлетворилась, хоть теперь стул и балансировал на двух задних ножках, немного этим меня нервируя. Затем подумала и решила, что так мне сидеть нравится. Только, когда стул покачивается, страшно. Но зато очень красиво. На этом развлечение закончилось, и тяжкие думы настигли, почти от них ускользнувшую, меня. Я снова гневно взглянула на тревожное послание. Вообще-то пришло оно еще утром, и я весь день на него так сердито и грозно смотрю. К сожалению, от этих моих взглядов оно не превращалось в пепел. Хотя, если бы и превратилось, то, что в нем написано, из головы уже все равно не вытряхнуть. Нет, ну как будто у меня своих проблем не хватает! Почему я должна решать чужие? Я с трудом распутала сплетенные ноги и встала. Немного послонялась из угла в угол и даже негодующе притопнула. Но и это не помогло. С Дереном мы не стали врагами в том смысле, что «от любви до ненависти один шаг», нет. Но и закадычными друзьями быть перестали. Поняв, что я безоглядно влюбилась в мага – на этой мысли я не смогла сдержать тяжелый вздох – он просто ушел со сцены и все. Даже скандал не закатил напоследок, весь из себя такой правильный! И потому не откликнуться на просьбу о помощи я не могла.

«А ведь если бы разругалась ты с ним вдрызг, сидела бы сейчас и в ус не дула», – мелькнула подленькая мыслишка, но я мигом устыдилась и попеняла на себя за повышенную эгоистичность.

Но как именно я могу помочь – вообще не понятно. Ян уехал, а я – безмозглая дура! – даже не спросила его – куда? И когда вообще он собирается возвращаться? Просто потрясающе. Это как же мы друг друга допекли, что он срывается в первый же день каникул (ждал их, наверное, сильнее, чем я!) и отбывает по каким-то мифическим делам, даже ничего не объясняя? А я, устав от напряженного общения и, уже даже не пробежавшего, а поселившегося между нами, холодка, просто радуюсь тому, что он уехал. И ведь вроде старалась делать все правильно и ни во что не влипать! Что же ему еще нужно? Или он уже пожалел о том, что так поспешно женился на такой бестолковщине, с которой теперь еще и возиться нужно, как с писаной торбой?

Я застонала сквозь зубы и пнула стул. Тот немного покачался, словно раздумывая падать или нет, и с глухим стуком завалился на бок.

И ведь не развенчаешься теперь. Никак. Мы поклялись перед ликами четырех Богов. И что теперь прикажете – всю жизнь вот так терзаться? Надо было, как Эйвальд с Беатрис окольцеваться в городской ратуше, да и дело с концом! Там все проще: поженились – разженились, никого это не волнует, клятву перед Богами давать не нужно. Черканула в листе с гербовой печатью закорючку – жена. Черканула спустя время в другом – свободная женщина…

Я схватила письмо и зачем-то еще раз его перечитала, хотя знала уже наизусть. Ну ладно. Если ему можно плюнуть на все дела (и на меня!) и вот так запросто уехать, то и мне это тоже можно!

В яростном порыве я стукнула кулаком по столу. Не слишком сильно, еще не хватало руку отшибить из-за какого-то наемника.

А с Верховным я как-нибудь договорюсь. Не будь я Лериетана Роутэг, в девичестве де’Бруове!

Несмотря на всю свою решимость, почему-то именно сейчас я остро пожалела о том, что вынуждена сидеть тут одна-одинешенька и все это думать. Но ведь сама же дура! Жила бы сейчас с Лайн и горя не знала! Может, и без замужества бы обошлась… а то что-то оно поперек горла уже мне встало. Теперь-то уж поздно с радостными воплями перетаскивать вещи обратно – место мое накрепко заняла гномша… Тем не менее, что-то подсказывало мне, что конкретно в этот раз посвящать подругу в детали задуманной авантюры не стоит. Она запросто проболтается Яну. Не со зла, конечно. Но проболтаться точно может. А он без лишних разбирательств открутит голову сначала Дерену, а потом мне. Или он меня уже совсем-совсем не любит и ничего никому откручивать из-за меня не собирается? Хотя, если даже еще любит хоть капельку-прекапельку – открутит обязательно. Это значит, что и встречаться с Лайн мне до отъезда противопоказано, она мигом смекнет, что я вознамерилась что-то от нее утаить и вытрясет из меня душу, но добьется того, что я выложу ей всю историю в мельчайших подробностях. Конечно, и истории еще как таковой нет, но все же, все же…

– Верховный Магистр Тоноклаф, к вам можно? – я осторожно просунула нос в приоткрытую дверь.

– Лериетана, входи, – кивнул директор. – Чем обязан?

– Мне нужно срочно уехать на несколько недель!

– Да-да… Я так и думал… Вообще-то я даже просил госпожу Фаррел передать вам, что я жду вас у себя в кабинете.

– Да? – удивилась я такой директорской покладистости. – Я ее сегодня еще не видела. Так мне можно?

– Что?

– Уехать, – с умеренным нажимом повторила я и, так как причина была выдумана заранее, решила все-таки ее озвучить, не дожидаясь пока директор придет в себя и начнет с пристрастием меня допрашивать. – У меня отец!

– Это мне известно, – рассеянно подтвердил Верховный. – Уж кого-кого, а отца вашего помню не только я, но и вся Академия. Так что же с ним случилось?

– Он… женится? – не то утвердительно, не то вопросительно произнесла я.

– Да что вы? А я располагал иными сведениями.

Я притихла, как мышь под веником, тщетно пытаясь понять, как же он меня раскусил.

– Не далее, как вчера вечером я получил послание от вашего батюшки, в коем говорится, что он серьезно занемог. И просит отпустить вас на некоторое время в ваш родовой замок, – счел нужным пояснить директор.