Чтение онлайн

За это шоу Катя явно набрала в форме, хотя программы они катали с сильно облегченным контентом. На её руках и ногах, которые всегда оставались тоненькими, прорисовывались мышцы, наработанные временем в зале. Физически никаких преград для четверных больше не было. Морально была усталость. Тренерский штаб понимал, что они просто загоняют спортсменов, но шоу сейчас были действительно важны.

Четверной сальхов.

Немного не в музыку, опоздала, долго делала заход. Зато третий четверной сделан. Катя выглядит очень сосредоточенной и конкретно сейчас очень красивой. Нет, всегда красивая, но сейчас это прямо-таки завораживало не только Ушакова, но и Даниила Лебедева, который не отрываясь смотрел на прокат девушки.

Даша Калинина приземлила прыжок практически выбив Катю из хореографической дорожки. Панкратова не обратила внимания, чудом сохранив самообладание. Нашла куда прыгать! Она точно не специально, но можно было бы учесть, что на льду идет прокат.

— Да ну на… — дальше было нечитаемое слово от Романа.

Тройной аксель.

Тот самый, который они мечтали вставить в эту программу с момента, когда расписывали контент. Катя никогда его там не делала, а сейчас нашла силы на это. Значит ли это, что следующий четверной лутц она не будет делать? Или пойдет на риск?

— Я уже боюсь, — Дениса Руслановича действительно немного потряхивало. Столько четверных губительны не только в перспективе, но могут и единомоментно. Один уже так прыгал на прокатах для Федерации, потом на Олимпиаде катался с переломом. Вот он кстати встал рядом со своей женой, гордо смотря на прокат Кати.

Четверной лутц.

Двойной аксель.

Умереть можно от того, что выкидывала эта мадмуазель. Четыре четверных, тройной аксель! И черт с этим флипом, на котором она улетела в степ-аут. Если она выдаст такой же прокат на Чемпионате Европы, это будет просто…

— Ахуе… — снова нечитаемое слово.

Четверной тулуп.

Катя разошлась не на шутку. Откуда она взяла столько сил и энергии на этот прокат, и чем она вообще думала, когда выходила на него! Денис Русланович её просто убьет к чертям. Вот смотрит на эту ленивую дорожку шагов, где она еле поднимает ноги и едва дышит и понимает, что задушит её по окончанию проката. Как себя так можно не щадить?!

Тройной лутц.

Ойлер.

Тройной сальхов.

И выезд. Екатерина Панкратова откатала произвольную программу с пятью четверными и тройным акселем. Внутри неё было столько силы, сколько было только однажды, на Чемпионате Мира среди юниоров. Она была двенадцатая после короткой программы, совершив ряд грубых ошибок. На первое место надежд уже не было. Но, сдаваться юная Катя не собиралась. Ей было тринадцать. Четверные прыжки ещё не слишком уверенно появлялись в арсенале. А перед глазами пример брата, который бьет мировые рекорды каждым прокатом.

— Спасай каждый прыжок. Каждый балл важен. Если ты упустишь что-то, никто тебя не простит. Страна тебя не простит, я тебя не прощу. Ты сама себя не простишь, — малютка в розовом платье стояла и слушала мать, пока та упиралась длинным пальцем ей в грудь. Внутри неё закипала злость. Злость на саму себя за вчерашний прокат. Впереди четыре минуты, которыми она может исправить абсолютно все. Огонь горел прямо в сердце. У неё есть великий брат, но она не собирается быть в тени.

В тот день Екатерина Панкратова приземлила три четверных прыжка, но стала только третьей. И она себя не простила.

— Нужно было идти на ещё один!

Катя закрутилась в бильмане. А на последних секундах совершенно обессилила, сваливаясь ко льду. Дышать было физически больно, организм был не в состоянии справиться со всей нагрузкой, которая свалилась на него. Катя легла на лёд. И даже не слышала аплодисментов, которыми осыпали её фигуристы. Она видела только Тимура, который улыбался во весь рот и аплодировал громче всех. Просто бомба внутри девчули. Не аплодировала только Даша, но та, кажется, была внутри себя. Осознавала, что если Катя так же откатает на Чемпионате Европы, её будет очень сложно переплюнуть.

— Поднимайся со льда, — один лишь Денис Русланович был не рад.

Приложив неимоверные усилия, даже большие, чем когда она заходила на последний четверной, Катя поднялась на ноги. Дышать всё ещё было больно, поэтому она пыталась дышать отрывками, чтобы хоть как-то дышать.

Ушаков хмурился и смотрел на Катю слишком холодно даже для главного тренера, который остаётся всегда суровым. Катя не то что бы приехала к нему, скорее наехала на бортик и поняла, что ног не чувствует абсолютно. Кажется, после проката они гудели, а сейчас отнялись.

— Разве сейчас я просил делать невозможное? — в голосе не было и капли похвалы, — Вот ты откатала свою произвольную даже не со своим контентом, а с контентом сложнее. Упустим то, что ты сильно не сделала его дороже, а убилась в три раза сильнее. Какой смысл катать пять четверных и триксель, если ты идеально чисто ни разу не откатала со своим родным контентом? Может быть, мы флип сделаем, а не будем пихать тулуп? Если так хочется, убираем флип, будешь прыгать тулуп.

Катя никак не ожидала, что её будут ругать. Она покачала головой, не смотря на Дениса Руслановича.

— Тогда даже не смей больше делать подобные выкидоны. Этот прокат не имел никакого значения. Форму твою он не повысил, ты убивала позвоночник и свои колени на протяжении четырех минут. А ещё не успеешь восстановиться к вечеру и будешь как сонная муха. Ты и сейчас-то сонная муха. Вот классно будет катать финальное шоу уставшей? Нахрена ты это сделала?

Хотелось плакать. Только вот если она заплачет, то дышать станет ещё более невозможно.

— Собираешься и едешь домой, — ничего похожего на любовь в его словах не было. Больно стало не только физически, но и морально, — Я приеду через два часа.

Она просто хотела похвалы и любви от мужчины, к которому тянется её сердце. Даже во взгляде не было нежности.

Может ей стоит перестать думать о любви? Он просто тренер. Помог с жильем. Нашёл любовный интерес от скуки. Вот и всё.

Катя сошла со льда.

— Екатерина Панкратова!

Она останавливается сбоку льда, опуская глаза и поднимая руку вверх. Улыбка на лице, полное умиротворение в глазах тренера. Развивающееся голубое закрытое платье, практически полное отсутствие зрителей. И ужасное качество тех лет, когда был снят этот прокат. Когда никто не знал не то что имени Екатерина Панкратова, никто не знал и Тимура Панкратова. Ей всего семь, из тройных прыжков в программе только тулуп. Но, смотря на эту улыбающуюся девочку, забываешь о сложности программы. Столько артистизма, любви ко льду, сияющие глаза… Улыбка во весь рот. Эта беловолосая девочка подъезжает к судьям и ничего не боится.

Четверной флип.

Уже взрослая девушка летит на лёд, не успевая подставить руки для смягчения удара. В глазах ничего, только пустота и холодная сосредоточенность. Она знала, что упадет. Знала, что не сможет удержать этот флип. За бортиком смотрит уже другой тренер. Катя никогда в жизни не думала, что сменит тренера. Ещё и на Дениса Руслановича.

Этот переход её возродил. На экране была не девушка, вышедшая в постолимпийский сезон. В ней не возродилась детская любовь к фигурному катанию, будучи взрослым ты понимаешь ответственность за каждое движение. У всех глаза тухнут со временем.