Чтение онлайн

Я уставилась на него, а затем покачала головой, криво улыбаясь и сдерживая желание хлопнуть себя по лбу. Все было так просто, так ясно, но долгое время оставалось для меня загадкой. Я говорила себе, что мы просто такие, предпочитаем на публике маску отдаленности, и другую, интимную, священную - наедине.

Но все было вовсе не так. По крайней мере, не совсем так.

Возможно, я никогда не узнаю, было ли присутствие Синсар Дабх внутри меня причиной моей вечной противоречивости, а когда она исчезла, я наконец обрела долгожданную ясность существования, или же это был долгий процесс обретения почвы под ногами и защиты своей позиции, в результате чего я добилась этой ясности. Но это неважно. Конечный результат один.

Туманные, саморазрушительные, запутанные участки меня перестали существовать. Я была единым ясным разумом. Были цели, были методы их достижения. Были избранные мной обязательства и то, что я готова была ради этого сделать. Были вещи, с которыми я готова была жить и без которых жить не желала. Была тихая, глубокая, неизменная любовь к себе - к недостаткам и всему прочему, чего у меня в избытке - и к миру вокруг меня, которой тоже в избытке.

Мои глаза заблестели, и позже Бэрронс скажет мне, что они светились радужным огнем. Приятно познакомиться, Иерихон.

Я притянула его голову ниже и поцеловала его.

36

Я король ящериц, я могу делать что угодно 53

Синсар Дабх

Мои враги недооценивают меня.

Обремененные эмоциями, их дефектные мозги неспособны оценить изменившиеся варианты, особенно тот новый, который выдвинула МакКайла, покинув меня.

ПОКИДАТЬ МЕНЯ НИКОГДА НЕ РАЗРЕШАЛОСЬ! ОНА МОЯ ЛОШАДКА ДЛЯ ЛОМАНИЯ И ВСЕГДА ЕЮ ОСТАНЕТСЯ!

Защитное поле, воздвигнутое камнями, было создано, чтобы удерживать мою сущность дважды: во-первых, обложками заколдованного тома, во-вторых, защитным полем. Или во-первых, телом, во-вторых, полем. Без предыдущего барьера я пересиливаю способность тюрьмы удерживать меня.

Хотя требуется какое-то время, чтобы подобрать метод, и это рискованно - на мгновение я едва не рассыпалась ураганом черной пыли в форме куба - моя воля соответствует задаче.

Маленьким темным облачком я парю над закутанной в кокон принцессой Невидимых.

Как заботливо с их стороны оставить мне тело. В такой форме я бы быстро потеряла целостность.

И вновь вселенная содействует моему господству, сговариваясь со мной ради достижения моих желаний. Она признает превосходство моей сущности.

Руны, помещенные мною на темную кожу Фейри, отваливаются по моей команде, и принцесса шевелится. Когда она переворачивается и слегка приоткрывает рот, я нацеливаюсь в это отверстие и погружаюсь внутрь.

Она коченеет, кричит, сопротивляясь. Но она ничтожна, а я всеобъемлюща. Я быстро завладеваю ей, насыщая каждый атом.

В тот самый момент, когда я подключаюсь в ее нервной системе, я понимаю, что в отличие от МакКайлы, которую я буду пытать вечность, эта Невидимая не в состоянии долго выносить меня. Мой вчерашний отказ поменяться телами был мудрым решением.

Единственная причина, по которой МакКайла сумела УЙТИ ОТ МЕНЯ И БРОСИТЬ МЕНЯ - потому что у нее было защитное поле, которое помогло нам разделиться.

Но камни здесь, в Белом Особняке, где время течет иначе. А она там, снаружи, где скоро буду и я.

По земному времени любому потребуется месяц или больше, чтобы забрать их.

Для воплощения моего нового плана нужно совсем немного времени. Большая его часть уйдет на то, чтобы выбраться из этого места.

Мой новый сосуд неуклюже дергается, когда я приказываю ему поспешить к двери. Слабое, ничтожное создание. Но оно продержится достаточно долго.

Я спешу к выходу по черным мраморным полам, поворачиваю налево, затем направо, отыскивая кроваво-красные и проклиная вечно изменяющийся Белый Особняк, созданный ублюдком-королем для его возлюбленной. Каждый неверный поворот равняется нескольким дням по земному времени. Пройдет месяц или даже больше, пока я выберусь из этого лабиринта.

МакКайла сумеет почувствовать меня, как только я покину Зеркала, но она будет считать меня привязанной к телу, давая мне преимущество.

Я верну то, что принадлежит мне.

А потом я уничтожу этот гребаный мир.

НЕВИДИМАЯ

Полагаю, она, должно быть, начала думать о том, какой иной была бы ее жизнь без меня.

Она не могла путешествовать, по-настоящему заводить друзей или приглашать компанию домой, да даже проводить вечер вне дома, потому что какой матерью она стала бы, если бы оставила свою дочь в клетке и не вернулась домой?

Иногда я гадаю, не встретила ли она кого-нибудь, кто сказал ей что-то, из-за чего она стала недовольна нашей жизнью, потому что она изменилась за один вечер.

Она все еще сидела со мной вечерами и делала все эти материнские вещи, но теперь редко улыбалась, а вокруг рта и глаз залегли морщинки. Уголки губ намного чаще опускались, нежели поднимались, и через прутья решетки я не могла дотянуться до ее щек, чтобы растянуть их в улыбке.

Мне было шесть с половиной лет, когда она влюбилась.

Она рассказывала мне о нем, какой он добрый, как он заботится о ней. Она говорила, что он хочет на ней жениться. На нас. Что она расскажет ему обо мне, когда будет подходящий момент.

Он брал ее в поездки на каждых выходных, и в первую ночь, когда она оставила меня одну, я плакала каждый раз, когда просыпалась. Но вернувшись, она вела себя так, как раньше, когда я была маленькой и еще не переходила в режим стоп-кадра - счастливая, веселая, воркующая со мной и вновь говорящая о планах на наше будущее.

Затем однажды вечером, за неделю до моего седьмого дня рождения, она пришла домой очень поздно, мокрая до нитки, и просто прошла мимо моей клетки, даже не взглянув на меня, зашла в спальню и закрыла дверь.

Когда я посмотрела на нее, радуясь ее приходу, выражение ее лица было столь ужасным, что я не сказала ни слова из тех интересных забавных вещей, которые целый день собиралась сказать.

Я просто свернулась клубочком и слушала, как она плачет всю ночь.