Чтение онлайн

Однако Фрэнк не интересовал ее всерьез. С ним она сумеет справиться. Арло Росс, ее дядя, – вот кто беспокоил ее больше всего. Но доктор Дэвидсон нанял его, чтобы обеспечить успешное продвижение каравана, который доставлял экспедицию в каньон.

Почему Арло захотел работать на профессора, было для Осени загадкой. Он жил согласно старинным обычаям навахо и ненавидел белых людей. Действительно, он активно возражал против раскопок. Возможно, он нанялся к профессору, чтобы убедиться, что древние руины не будут потревожены. Или, думала Осень, он мог иметь какие-то планы, чтобы свести на нет усилия профессора…

Решив присматривать за Арло, Осень сказала:

– Никто не намерен причинить навахам беспокойство. Тебе незачем волноваться. Я все организовала для доктора Дэвидсона и убедилась, что ученые не сделают ничего такого, чтобы потревожить руины. Они хотят только увидеть таблички.

Большой Хозяин не ответил. Ему незачем было это делать. Его выражение лица говорило о том, что оба они все понимают.

– Я тебя предупредил. Подарил тебе бирюзу. А теперь мне пора возвращаться домой.

– Иди с миром, – сказала она. Это было традиционное прощание людей племени. Ей хотелось обнять его, как она обнимала дедушку О’Нила. Семья ее приемных родителей была большой и шумной. Осень привыкла к бурным проявлениям чувств, множеству поцелуев и крепким объятиям. Но если бы она повела себя подобным образом здесь, то потеряла бы все, чего достигла за многие месяцы, завоевывая привязанность деда. Имей терпение, напомнила она сама себе, по меньшей мере, в тысячный раз.

Большой Хозяин сел на лошадь и спустился по пологой стороне холма. Вскоре он исчез из виду между стенами скал каньона. Осень прошла несколько ярдов по направлению к склону и посмотрела вниз, на Ручьи Койота.

Доктор Дэвидсон стоял в центре большой группы археологов, студентов, историков и представителей прессы. Вейн Карсон, студент последнего курса университета, был рядом. Она отступила от края, озабоченная и странно встревоженная.

Месяцами она работала ассистентом доктора Дэвидсона. Никогда в каньоне не было подобной толпы. В самом деле, она могла бы поспорить, что не было подобного собрания с тех пор, когда анасази жили здесь семьсот лет назад.

Все эти люди сообщат миру о новом открытии, которое преумножит историческое знание. Она схватила бирюзовый самородок и стала теребить его.

Интересно, как жили в те далекие времена? Она оторвала взгляд от толпы и позволила ему проникнуть в глубь веков – сквозь разрушенные стены развалин.

На южной стороне скалы гнездились в пещерах древние жилища, защищенные большой свисающей скалой. Стены их были по-прежнему не повреждены. Маленькие окошки смотрелись темными пятнами на поверхности рыжей скалы. Они выглядели как глаза, уже много веков взирающие на вид внизу. Они были свидетелями сельской жизни анасази. Сегодня они увидят, как профессор приоткроет завесу над огромным открытием. Осень снова взглянула на толпу, ощущая предвкушение, которое охватило всех.

Доктор Дэвидсон оживленно жестикулировал, давая пояснения. Осень улыбнулась при виде этого долговязого, взлохмаченного пожилого человека. Никогда прежде она не видела его до такой степени оживленным. Он излучал радость и гордость, время от времени отбрасывая пряди редеющих волос. Это открытие значило для него очень много.

Молодым археологом Дэвидсон принимал участие в нескольких важных раскопках в Центральной Америке и Мехико, но его самостоятельные исследования Юго-Запада оказывались до сих пор бесплодными. Она знала, что популярность профессора убывала, но дело держалось на его упорстве и работоспособности. Хотя Осень не могла слышать слов профессора, она была уверена, что он говорил бессвязно, перескакивая с одного на другое, но ему хотелось продлить мгновения славы. А почему бы и нет? Какими долгими и трудными были поиски! В течение последних месяцев она ездила с ним на раскопки старых индейских поселений, разбросанных в разных местах ранчо Баррена. Он исследовал эту территорию в течение пяти лет – с тех самых пор, как ранчо стало открытым для общественных изысканий. Он думал, что здесь должны быть не отмеченные на карте руины – и оказался прав. Теперь он готовился пожинать плоды многих лет тяжелого труда.

Осень сосредоточила внимание на толпе, перестав разглядывать профессора. Вон Риккер ведет группу, которая должна разместить свой багаж. Дальше по каньону Арло Росс и два других проводника занимались разгрузкой пасущихся в тени кустарника мулов. Она коснулась своего амулета, и волна тревоги охватила ее. Резкий крик в вышине привлек ее внимание к небу. Огромный орел веером расправил свой хвост и взмыл, поднимаясь кругами все выше и выше. Она попыталась представить, что ему оттуда видно: пустыня на сотни миль, испещренная точками кактусов, можжевельника и полыни. Как сотни церковных шпилей, вершины скал окружали каньон, где вода пробивала себе путь к Колорадо-Ривер. Отвесные скалы на фоне неба напоминали старинный гобелен в коричневых, бежевых и желтых тонах. Орел с легкостью скользил над каньоном. Его зоркие глаза ничего не выпускали из виду. Что думал он о странном скоплении людей, вторгшихся в его владения? Он резко крикнул – и полетел по направлению к дальним горам.

Осень с завистью вздохнула. Она была одинока в этой забытой Богом дикой стране, и хотя было бы приятно поговорить с другими – с теми, кто испытывал такой же интерес к раскопкам, как и она сама, неожиданное вторжение людей, шум и суета нарушили ее привычное существование.

На короткое время она почувствовала желание воспарить отсюда, подобно орлу. Но вместо этого она развернулась и направилась к тропе.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы выйти на тропу, ведущую к Ручьям Койота. Приблизившись к толпе, которая по-прежнему окружала доктора Дэвидсона, она заняла удобную позицию на небольшом возвышении. Окинув взглядом толпу, она убедилась, что Баррена тут не было. Хорошо. Теперь она могла сосредоточиться на докторе Дэвидсоне.

Осень не прельщало внимание публики, но она видела, что профессор наслаждался каждой минутой. Ей было любопытно, вернулось ли к нему чувство сожаления и тоски по его молодости и прежней славе.

Публичное признание наверняка повысит его положение в научных кругах.

Должно быть, он почувствовал ее взгляд, потому что неожиданно прервал разговор с журналистами и позвал ее.

– Иди сюда, девочка… Позвольте представить вам мою помощницу.

Осень пробралась сквозь толпу, улыбаясь тем, кого знала, и, кивая незнакомым.

Доктор Дэвидсон сжал ее запястья своими тонкими пальцами и подтянул ее к себе на вершину плоской скалы, которую использовали в качестве подмостков. Ее волосами поигрывал легкий ветерок. На какую-то секунду ей захотелось собрать волосы в пучок.

– Перед вами – лучший из ассистентов, с какими мне доводилось когда-нибудь работать.

То, что она видела профессора таким взволнованным и довольным, наполнило ее нежностью. После того как Джесс оставил ее, профессор стал для нее единственным источником человеческой теплоты.

– Когда почти два года назад Осень приступила к работе, я подумал, прав ли я, нанимая ее? В конце концов, глядя на нее, можно было подумать, что она сошла со сцены, а не приехала работать в пустыню.

В ответ на его слова в толпе раздался смешок. Застрекотали камеры. Осень сохраняла горделивую осанку.

– Почему вы стали этим заниматься? – спросил ее репортер. – Вы не чувствовали одиночества, работая здесь, в пустыне?

Она помедлила с ответом, и доктор Дэвидсон ответил за нее.

– Вы знаете, в ее жилах течет индейская кровь. Работая со мной, она исследует свои корни.

Толпа загудела. Хотя Осень и гордилась своим происхождением, она не хотела, чтобы ее личная жизнь обсуждалась в прессе.

– Тема моей диссертации – "Древняя культура анасази". – Она попыталась сменить тему разговора. – В доколумбийской истории еще очень много невыясненного. Я имею в виду Юго-Запад.

– На выбор темы повлияло ваше происхождение? – спросил другой репортер.

В душе Осень расстроилась. Сейчас было не время и не место обсуждать ее близость к индейской культуре – это был час профессора.