Чтение онлайн

— А женщины из соседнего дома? — спросил он, и не только потому, что действительно хотел это знать, но и просто чтобы не молчать.

— Сейчас пойдем и посмотрим, — отозвался Ян.

— Нужно, чтобы Лейла сфотографировала эти… раны, — выходя, пробормотал Роман.

Оказавшись снаружи, он закурил и глубоко вдохнул сигаретный дым, словно пытаясь прогнать запах крови и мертвых тел. Он увидел, как Ян и Татьяна входят в соседний домик, и выпустил еще несколько колечек дыма, прежде чем решился за ними последовать. Д'Анкосс окликнул его.

— Я ходил смотреть хлев, — сказал он ему. — Старая постройка, типичная для сельской архитектуры династии Сефевидов [16] .

Роман не смог сдержать вздох: в эту самую минуту ему было совершенно наплевать на сельскую архитектуру, да и, по правде сказать, на искусство вообще.

— Я обнаружил там удивительные образцы клеймения ослов и верблюдов.

Очень впечатляет. В пяти метрах отсюда одиннадцать трупов, а тут клеймение ослов…

— На них клейма скифских кочевников, точно такие, какие можно встретить на редких экземплярах посуды, которые удавалось найти. Вы представляете?! Никогда не думал, что доведется увидеть живое животное, отмеченное таким клеймом!

Казалось, Д'Анкосс вот-вот вцепится ему в воротник, Роман даже отступил на шаг, прежде чем слова антрополога начали доходить до его сознания. Скифские кочевники. Всадник, появившийся ниоткуда, старинное клеймо, рунические насечки на тысячелетних камнях и на телах этих убитых женщин… Он последний раз затянулся, очень глубоко, так что почувствовал приятное тепло в пищеводе, затем загасил окурок о подошву ботинка. Сколь бы ни было сильно желание оказаться как можно дальше отсюда, выбора не было, придется столкнуться лицом к лицу с реальностью, какой бы странной и тревожной она ни оказалась.

Он не слишком удивился, узнав, что на телах всех убитых женщин имелись такие же отметины. Лейла с непроницаемым лицом заявила, что сейчас будет проявлять фотографии, которые только что сделала, и забралась в трейлер, вокруг которого по-прежнему суетились Ли, Влад, Омар и Уул. Сальвани, который казался немного потерянным, поплелся в хлев вслед за Романом и Д'Анкоссом.

Войдя, они задохнулись от запаха овечьего выпота, два верблюда, заметив незнакомцев, принялись кричать, а четыре маленьких ослика стали беспокойно перебирать ногами.

— Вот здесь, посмотрите! У них на боках! — показал Д'Анкосс, водрузив на нос тонкие очки в черепаховой оправе. — Видите, Маттео?

— Вижу, — ответил тот, уткнув нос в рукав своего красного свитера. — Выйдем отсюда поскорее, тут гак воняет!

— Все-таки это чертовски интересно! — настаивал Д'Анкосс, плетясь за коллегами на свежий воздух.

Чертовски тревожно, да, как и все остальное, сказал себе Роман. Кто были эти люди, что жили здесь, люди, которые клеймили своих животных, как кочевники железного века? Кто были те, кто явился сюда их убить, перерезав горло, как самим животным? Какой конфликт стал причиной этой бойни? Зачем все это было сделано?

Он встряхнулся: задавать без конца одни и те же вопросы не имело смысла. Главное было покинуть эти места, пропитанные жестокостью и смертью, увести группу в безопасное место. Сколько тысяч километров преодолел он с тех пор, как вышел из тюрьмы? Сколько шагов вперед и назад сделал он в своем бетонном саркофаге? Он сделался неутомимым ходоком и намеревался продолжить свой путь, потому что эти преступления, какими бы они ужасными ни были, не имели к нему отношения. Он уже заплатил за пролитую кровь.

Он решительным шагом направился к «Серебряному Рейнджеру», по-прежнему не подававшему признаков жизни. Омар, в своей заляпанной пятнами белой тунике, улыбнулся ему:

— Сейчас все сделаем. Ли настоящий волшебник!

Ли что-то бормотал себе в бороду, наполовину зарывшись в старые железки, не выпуская изо рта потухшей сигареты. Влад нервно хрустнул суставами:

— Роман, Уул проверил: сахар взят из нашего провианта. Не хватает четырех пачек.

Гвозди, сахар. Запасы, хранившиеся в трейлере. Ну как тут не заподозрить его обитателей!

— Где Лейла?

— Я здесь, внутри! Иди сюда.

Роман вошел. Там, где в роскошном автомобиле предполагался встроенный шкаф, она соорудила фотолабораторию, с красной лампой, устройством для проявки, небольшим резервуаром и увеличителем, старой моделью «Дерст Ф-30», которую она очень любила. Он просунул голову и увидел, как она гордо размахивает в воздухе проявленной пленкой. Он пристроил ее перед лампой, чтобы рассмотреть негативы. На них четко был виден таинственный всадник верхом на коне, маленькой черной лошадке, которую он пришпоривал, несясь среди обломков скал. Лейла пользовалась аккумуляторным блоком МБ-15, который позволял ее «Никону» делать пять снимков в секунду, и у Романа было впечатление, что он смотрит фильм в замедленной проекции. На одном из планов тонкая металлическая сеточка вуали чуть приподнялась от порыва ветра и открылось крупное лицо, с глубоко посаженными глазами, сильно выступающим носом и длинными черными усами, не имеющее ничего общего с монголоидным профилем кочевников. Лейла показала ему две другие пленки.

— Это фотографии убитых, — сказала она. — Не думаю, что тебе захочется снова на это смотреть.

— И правда, не стоит. Что ты об этом думаешь?

— О чем? Об убийствах? Какое-нибудь сведение счетов между живущими в пустыне, непонятная застарелая вендетта… Здесь соседствует столько этносов, никогда не знаешь, что может развязать племенную войну…

— Иран — спокойная страна, — возразил Роман. — Ты лучше меня знаешь, насколько здесь уважают законы и обычаи.

— Пустыня не подчиняется никаким человеческим законам. Законы у нее свои, законы чрезвычайного положения, — заметила она.

— А знаки? Похожие на те самые петроглифы…

— Какой-нибудь старинный язык, которым до сих пор пользуются убийцы. Я часто видела обезображенные трупы, брошенные на перекрестках дорог или прибитые гвоздями к дверям овинов в знак предупреждения.

— Это предполагает, что кто-нибудь сумеет расшифровать то, что они хотели сказать!

— Ничего это не предполагает, Роман. Ты уж чересчур картезианец. Здесь вещи могут быть просто обозначены, совсем не обязательно, чтобы их кто-нибудь прочел, гораздо важнее сам факт наличия, нежели буквальный смысл.

Роман с удивлением смотрел на нее: она очень редко высказывала свои мысли, он привык считать ее человеком куда более прозаическим. Она улыбнулась, довольная его удивлением.

— Если я мало говорю, это вовсе не значит, что я не думаю. Вы, европейцы, ошибаетесь, полагая, будто все, что понимаешь в душе, должно быть высказано! Знаешь, моя мать общалась с духами, а сама я анималистка. Я никогда об этом не говорила, потому что сегодня это может показаться смешным, но это моя культура. И я не могу от этого отрешиться, как и ты не в силах отказаться от своих рассуждений.