Чтение онлайн

— Take it easy, Stevie? — нервически усмехнулся Ян. — А то что? Превратимся в вампиров?

— Не говорите с ними, и все.

Их разговор прервал пронзительный крик. Некое создание с двухметровыми крыльями, с белым туловищем, пролетело над ними очень низко, так что устрашающего вида когти почти касались грязной воды.

— Это еще что? — нервно дернулся Ян. — Гигантская летучая мышь?

— Это Rapax gula. Только больше ничего не спрашивайте. Судя по всему, задолго до появления Народа здесь произошел сильнейший подземный толчок и огромная часть центрального плато оказалась поглощена земной корой вместе с его фауной и флорой. Разумеется, большинство видов исчезли, но некоторые все-таки выжили и вполне адаптировались, приобретя характерные признаки пещерных обитателей.

— То есть?

— Потеряли зрение и окраску, зато приобрели сверхразвитое обоняние.

— Сирен это тоже касается?

— Да, они слепые и альбиносы. Пойдем.

Исполненные дурных предчувствий, они последовали за ней, так же как и она, перепрыгивая с камня на камень. Роману показалось, что он видит, как внизу мелькают какие-то темные продолговатые силуэты. Никакого желания упасть в воду.

Они добрались до двойной гряды острых, неровных камней, образующих нечто вроде готической каменной арки, под которой протекала река, спокойная и безмятежная, как Стикс.

Нея резко остановилась. Она показала пальцем на какой-то камень. Прищурившись, Роман разглядел бледные очертания какого-то довольно крупного, удлиненного тела. Он подошел чуть ближе и заметил, что там было таких много, одни сидели, другие лежали. Он широко раскрыл глаза.

Сирены выглядели чудовищно. Уродливые, тучные и бесформенные. Самая миниатюрная из них весила не меньше сотни килограммов, а самая толстая — и все полтораста. Их коротенькие ручки, похожие на небольшие плавники, с толстыми, как сосиски, пальцами, болтались вдоль заплывших жиром туловищ. Крошечные ступни равномерно постукивали по камню. Луч света от фонаря скользнул по их белой мраморной коже, неравномерно покрытой тонким, светлым пушком. Волосы, падающие чуть не до самых лодыжек, были прозрачными, как китайская вермишель. Когда на них упал свет, они вздрогнули и быстро подняли к путникам свои круглые, мясистые морды с толстыми губами и курносыми носами. И без глаз.

На месте, где должны быть орбиты глаз, можно было различить едва заметные углубления. Как будто на них надели маски из гладкой кожи, плохо отделанные или полустертые.

Ламантины с расплывшимися чертами, взобравшиеся на свои насесты, лежали, развалившись на камнях в вечной тьме. Были ли они наделены разумом в картезианском смысле этого термина? Сейчас было не самое удачное время, чтобы задаваться подобным вопросом. Нея сделала знак не двигаться.

— Привет вам, о мои морские сестры, дочери Земли и Океана, примите поклон Неи.

Сирены застыли, затем одна из них повернула к каменному своду свое чудовищное лицо и издала гортанный крик.

— Привет тебе, Левкозия, привет тебе, Телес, — вновь заговорила Нея, называя каждую по имени, — привет тебе, Телксепея, тебе, Писиноя, тебе, Лигия, тебе, Мольпе, и тебе, Аглаопея.

Удивленный Ян узнал традиционные имена сирен из греко-римской мифологии. Как и когда создания, чья генеалогия восходит к среднему палеолиту, могли обзавестись греческими родовыми именами? И кто их так окрестил? Не говоря уже о том, что они и внешне не имели ничего общего с демонами древних греков, полуженщинами-полуптицами, а походили скорее на дюгоней или морских коров.

Между тем каждая из них, когда называли ее имя, испускала пронзительный крик. Потом самая толстая, которую Нея назвала Левкозией, захлопала своими коротенькими ручками, и все они одновременно заговорили.

Нет, «заговорили» — это не то слово: они издавали короткие мелодичные звуки; в целом это было похоже на оркестр, когда перед спектаклем настраивают инструменты, подумал Роман, и внезапно Писиноя запела.

Это был тот самый голос, который они слышали, проплывая на резиновой лодке, прекрасный голос, выводящий арпеджио вдоль излучин реки.

Затем вступила Телксепея, она выводила немыслимые ноты, от самых низких до самых высоких, ноты, которые летали и перекатывались по пещере, сталкиваясь с мелодией сестры, и, наконец, все они стали вести каждая свою партию в идеально гармонизированном хаосе, и это было подобно небесному пению, вызывающему в воображении одновременно и бурю, и волны, и рассвет, и успокоение, радость и траур, самую суть природы и всю гамму человеческих эмоций.

Роман почувствовал, как его сотрясает дрожь. Эти женщины, эти чудовища воспевали душу земли. Он видел, что Ян потрясен не меньше, чем он сам.

Затем, так же внезапно, как они начали петь, сирены вдруг замолчали, и разразилась чудовищная какофония, напоминающая шабаш ведьм.

Решительным и твердым голосом Нея заговорила вновь:

— Пусть всегда Народ Мюиртобара живет под вашим благословением, о мои сестры, со времен Гондваны до времен новой Пангеи [50] .

Сирены, казалось, выражали свое согласие, запустив толстые пальцы в длинную прозрачную шевелюру.

Нея повернулась к Роману и Яну, сделала знак следовать за собой и стала удаляться, перепрыгивая с камня на камень. Оказавшись рядом с сиренами, Роман постарался подавить отвращение, опасаясь, что они смогут уловить исходящую от него негативную вибрацию. Кто знает, на что они способны? Но боже! Как они отвратительны!

Мольпе каталась на спине, как собака, демонстрируя дряблые, отвисшие груди; Аглаопея, казалось, дремала, из приоткрытого рта стекала струйка слюны; Лигия время от времени тянула в рот какие-то предметы, которые поднимала с земли и жадно проглатывала.

Предметы? Эти «предметы» были из породы кольчатых, и у них имелись лапки. Что-то вроде прозрачных креветок, длиной сантиметров десять, которые хрустели под ее острыми зубами.

Очень острые, отметил он, когда она в очередной раз растянула губы, держа в руке скорлупу. Длинные, грязные и острые.

Телес внезапно соскользнула в воду, скрылась под грязной водой и несколько секунд спустя вновь появилась на поверхности с рыбиной в зубах. Она щелкнула массивными челюстями, и перекушенная пополам рыба в последний раз дернулась, брызнув кровью. Затем она принялась пожирать ее, громко чавкая и глотая, пытаясь помочь себе недоразвитыми ручками.

Что бы стало с ними, если бы сиренам пришло в голову не пропустить их? Роман представил себе их жадные морды, которые роются в их внутренностях, пытаясь вырвать кусок плоти побольше. Хватит, все это и так напоминает бред, незачем усугублять, ладно? Возможно, эти несчастные девицы и были плотоядными пещерными чудовищами, но все равно они из плоти и костей, а значит, вполне способны переварить хороший заряд из кольта одиннадцатого калибра. Тем хуже для истории человечества. Они не позволят, чтобы ими закусила сладкоголосая компания семейства ламантинов.

Вслед за Неей они прошли через черную кособокую арку, всю облепленную чешуйками, пережеванными скорлупками, водорослями и чем-то вроде птичьего помета, причем все это месиво испускало отвратительный запах прелых водорослей и гнилой рыбы.

— В вопросах санитарии и гигиены они не слишком на высоте! — шепнул ему на ухо Ян.

Зато что касается аппетита…

Он внезапно поскользнулся на какой-то блестящей слизи и, чтобы не потерять равновесия, уцепился за неровность в скале. Но эта самая неровность вдруг сомкнулась на его локте, словно тиски из частокола коротеньких толстых пальчиков, и к нему потянулась зубастая глотка.