Песнь порицания
Шрифт:
– Не могу, – устало выдохнул я, заваливаясь на стену. Слишком много всего случилось за день. Слишком.
Гвардеец улыбнулся, глядя, как виконт сначала неверяще посмотрел на меня, а потом с пониманием безвыходности ситуации на Ирдена. Человека, бывшего надзирателем, который только-только стал чуть ближе к виконту, но уже вынужден умереть за него.
– Да как так? Вы же… монстры, которых многие годы пытались истребить….
– Может так и было когда-то, – я посмотрел на гвардейца, наблюдавшего за мной просящим взглядом, и кивнул. Ирден благодарно улыбнулся и обмяк. Служба гвардейца Мальтего завершилась. – Но сейчас рядом с тобой лишь калека, высланный своей семьей, чтобы не мозолил глаза позорным бессилием. Я не могу подчинять себе силы Бездны. Я недостоин зваться Темным.
– Ты…. – виконт поднял на меня глаза полные боли. – Ты должен был меня убить. Здесь. В этом самом месте.
– Увы, но все, что я могу – это дать тебе совет на прощание, – я оперся на трость, поднялся на ноги и направился в комнаты, чтобы забрать книги. – Езжай домой. Прощай, Мальтего.
Дитрих смотрел в спину уходящего калеки. Калеки, которого до дрожи в коленях боялся, а после совместной трапезы даже уважал. Калеки, которого так же отвергла семья, обрекая на смерть. Виконт улыбнулся. Хейг был куда больше похож на него, чем ему казалось.
– Прощай, Каутри….
***
Казимир
«Так и будешь лежать, ожидая своей смерти?» – продолжал настаивать голос в голове Казимира, пока он смотрел, как барон утаскивает своих детей в темноту. «Это твой последний шанс! Убей это чудовище, что оскверняет этот мир одним своим существованием!» – наемник наконец смог приподняться и утвердиться на ногах.
Колени дрожали, перед глазами стояла муть – увидеть что-то кроме тьмы Каутри было сложно. Движение справа! Одно из щупалец обратило внимание на подозрительно живой труп и метнулось к врагу, стремясь уничтожить угрозу жизни хозяина.
«Ты едва стоишь на ногах, но все еще полон решимости сражаться» – удовлетворенно отметил голос. Перекат в сторону, барон промахнулся, задев чей-то труп. У Алангая была еще одна граната.
Наконец, щупальца отпустили его тело, позволив рухнуть на пол, оружие слетело с пояса, прокатившись к Казимиру, и они кинулись добивать последнего врага.
– Умри, – прошептала тьма, исторгая из себя еще и еще дымчатые конечности. – Умри, чужак!
«Они идут поверху» – подсказка пришлась как нельзя вовремя, наемник поднырнул под атаку, прочувствовав своими сломанными ребрами все неровности пола.
«Вдохнешь – скрутит судорогой боли, не смей вдыхать, наемник!» – Казимир это и так прекрасно знал, подхватывая шарик, чуть сжимая его в кулаке и сразу бросая в темноту.
Взрыв осветил темень изнутри, всего на миг показав убийце силуэт. Силуэт Каутри.
«Арбалет Алангая! Прекрасное решение» – отметил голос, когда наемник схватил все еще пылающее оружие, приложил к щеке и, чувствуя как под действием жара плавится кожа, вжал спусковой крючок.
– ААААА! – тьму выгнуло, она затряслась, заставляя щупальца хаотично биться о пол. Больше десятка пылающих снарядов нашли свою цель, своего исконного врага. – Ты ублюдок!
Барон Каутри снова закричал, заходясь в агонии, совсем не замечая катающегося по полу наемника, воющего от боли….
***
Хейг
Дом. Я провел в родовом замке большую часть своей жизни и никогда особенно не тяготел к такому понятию, как дом. Но сейчас, проведя меньше недели вне его, понимаю: «Чем дальше ты из дома едешь, тем больше любишь ты его». Карета мягко перешла с утрамбованной земляной дороги на мелкую гальку, что обрамляла пути вокруг замка.
– Господин! – крикнул кучер, завидевший вдалеке замок. – Мы подъезжаем! Господин….
Последнее слово было произнесено со страхом, и моя голова выглянула посмотреть.
– Не останавливайся, – отвернулся я от разрубленной пополам кареты, в которой до сих пор виднелись человеческие тела. Похоже напали не только на Гурьены….
Рядом с воротами стоял дилижанс без опознавательных знаков. Пустой.
– Жди здесь, – приказал я кучеру, открывая калитку. Дурное предчувствие поселилось где-то под сердцем и начинало леденить внутренние органы. Если враг был здесь – почему не убрали трупы? И где остальные тела, из дилижанса….
– Бездна тебя задери, – я посмотрел под ноги. Здесь явно стояла карета, совсем близко к воротам. Запахи, донесенные до меня ветром, были совсем дурными – жженый порох, сталь и кровь.
Сразу за калиткой лежало три трупа. Зажав нос, я умудрился не вывернуть на тропинку останки своего ужина. Наемники в довольно простом, но в то же время добротном обмундировании. Странным было оружие – арбалеты. Похоже, что планировалась тихая зачистка замка, но что-то пошло не так, и первые жертвы появились уже на дороге.
Еще тела. С каждым пройденным метром я находил новые трупы различной степени повреждений. Все они были наемниками.
– Брат? – среди кустов роз лежал лицом вниз мой младший родич. В затылке торчала арбалетная стрела. Даже после смерти он сжимал в руках любимое оружие – старинную секиру, что обычно висела над камином. «Брат, когда вырасту, я стану великим воином и прославлю семью» – сказал мне младший Каутри когда-то давно. Теперь он лежит здесь, в родовом замке, в обрамлении тел врагов. – Покойся с миром, брат.
Сад кончился, и я наконец узрел то, чего больше всего боялся – выбитые ворота, закопченные окна и дыры в стенах. Здесь был полномасштабный штурм. Остается лишь надеяться, что Каутри перерезали всех, кто вошел внутрь и….
На входе меня встретили тела. Много тел. Наемники, прислуга, охрана – все они слились в единую груду плоти, металла и костей.
Быстро перебирая тростью, я поспешил вперед, ведь если они где-то и оборонялись, то в зале, подле отца. По пути меня встретил труп, отличающийся от всех остальных – красная роба явно выдавала в нем Алангая. Напротив него в стене была обожженная дыра.
– Люси? – в груди врага торчал кинжал с рукоятью из железного дуба. От него все еще исходил тончайший запах ванили. – Нет, нет, нет, это не можешь быть ты!
В дыре виднелись соседнее помещение и сожженное тело, некогда принадлежавшее человеку. Сестренка… как ты могла меня покинуть? Я смотрел на спекшееся в единую черную массу туловище с обрубками конечностей и никак не мог сопоставить ту жизнерадостную девушку, которая всегда поддерживала меня в трудные минуты, и эту головешку.
– Прощай, сестренка. Увидимся в Бездне, – что-го глубоко в моей душе оборвалось, заполняя пустотой голову, избавляя от мыслей. Я извлек из Алангая ее клинок и пошел дальше, слабо воспринимая происходящее.