Чтение онлайн

Дрю, казалось, был полон уверенности в себе без той надменности, которая была у большинства парней, которых я знала. На самом деле, это была своего рода уверенность в себе, непохожая ни на что, что я когда-либо видела. В его словах был намек на юмор, как будто это была шутка, хотя, если бы мне пришлось поспорить, я бы сказала, что парень имел в виду каждое слово.

Я никогда не встречала никого, похожего на него.

— Ты, типа, управляющий курортом?

Дрю поерзал на месте, изогнувшись в талии так, чтобы мы оказались лицом к лицу. И, боже мой, мои легкие отказались расширяться, когда все вокруг замерло. Его темные глаза — такие темные, что даже при включенном свете я не могла отличить зрачки от радужки — словно высосали весь воздух из комнаты. Это были просто бесконечные бездны кристаллов оникса.

Как два щита брони, не дающие никому увидеть его душу.

— Технически, мой отец владеет и управляет курортом «Черная птица». Но с тех пор, как несколько лет назад у него случился сердечный приступ, мне приходилось помогать ему управлять почти всеми аспектами этого места. У нас есть сотрудники, но в основном всем управляем мы с папой.

— Так если ты все это делаешь, то что делает он?

— Он в основном работает в офисе, пишет расписание для всех, дорабатывает меню подачи, следит за лодками — топливо, настройки, масло, регулярное обслуживание. Что-то в этом роде. Он также отвечает за то, чтобы гости были довольны… так что, если у тебя есть жалобы, не стесняйся, дать ему знать. Но с другой стороны, если ты действительно чем-то не довольна, не стесняйся обращаться ко мне.

Я весело покачала головой, смеясь себе под нос.

Дрю упомянул, что его отец работал в офисе, но парень, который зарегистрировал меня сегодня утром, никак не мог быть его отцом. Он не мог быть ничьим родителем. Ну, разве что зачал ребенка, пока сам был еще в пеленках. Дрю сказал, что у них есть сотрудники, поэтому я предположила, что это один из них, и пошла дальше.

— По крайней мере, у вас, ребята, кажется, дела здесь идут хорошо.

— Не совсем. Конечно, туры раскуплены, номера забронированы полностью, а ресторан и бар работают без передышки в течение этой недели в году. Но после этих выходных такого ажиотажа больше не будет до следующего Четвертого июля.

Я полностью погрузилась в этот разговор, как будто успех этого курорта каким-то образом влиял на меня. Либо так, либо я была просто сбита с толку новостью о том, что они не были так заняты каждую неделю. Я просто не могла себе этого представить.

— Почему здесь малолюдно в остальное время года?

— Просто так сложилось. Большинству людей наплевать на происхождение озера или историю, погребенную под ним. Они приезжают только на фестивали и празднование Дня независимости, так что это единственная неделя, когда люди стекаются к нам. В другое время они остаются на день или просто приходят ужинать.

— Так было всегда? — Я не могла себе представить, как курорт может выжить в таком состоянии.

— Да, в общем-то. Именно поэтому большинство задач ложится на нас — ну, в основном на меня.

Я поковыряла мокрую этикетку на своей бутылке, не зная, что сказать. Наконец, не в силах больше выносить тишину, пожала плечами и прошептала:

— Просто кажется, что это слишком много для одного человека.

— Было намного проще, когда всем заправляла моя бабушка. Она заставляла моего отца выполнять всю физическую работу, в то время как сама заботилась обо всем остальном — ведением домашнего хозяйства, бумажной работе, налогах и так далее. Когда я был моложе, то выполнял небольшие случайные поручения, чтобы помочь, но как только стал старше, начал брать на себя многие обязанности бабушки. А теперь, после сердечного приступа отца, пришлось взять еще больше. Но по большей части у нас распределение обязанностей, и это работает.

— Твоя бабушка тоже здесь работает?

Взгляд его полуприкрытых глаз держал меня в плену, и то, как парень смотрел на меня, заставило задуматься, может ли он читать мои мысли. В них был блеск, который я не могла игнорировать, убеждая меня в том, что он понимал меня так, как никто другой никогда не понимал.

— Больше нет… Она умерла три года назад, за два месяца до сердечного приступа моего отца.

Я хотела что-то сказать, но единственными словами, которые могла придумать, были: «Мне жаль», и я считала, что следует приберечь это для недавних потерь. Выражать кому-то — особенно тому, кого вы едва знаете — соболезнования в связи с тем, что произошло много лет назад, казалось мне скорее трусливым отступлением, чем искренним состраданием. Однако это не избавило меня от желания выразить ему свои соболезнования. Вместо этого я сделала глоток своего напитка и спросила:

— Я так понимаю, что этот курорт принадлежит твоей семье?

— Да, моя бабушка открыла его сразу после создания водохранилища. Все началось с гостиницы типа «ночлег и завтрак» на склоне горы, которая теперь является главным домом на территории курорта. Там мы храним артефакты и историю Чогана. Моя бабушка жила наверху до самой своей смерти, и там же вырос мой отец. Затем они с мамой построили свой собственный дом.

— Твоя мама тоже управляет курортом?

Дрю уставился в другой конец комнаты и на мгновение заколебался, прежде чем ответить, заставив меня пожалеть о своем вопросе.

— Нет. Она ушла давным-давно. Она не хотела жить этой жизнью изо дня в день на курорте, поэтому уехала. Мне было шесть. Я мало что помню, кроме их ссор, когда она приходила навестить меня… потом она начала отменять наши встречи. А к тому времени, как мне исполнилось тринадцать, мама просто перестала навещать меня совсем.

Я накрыла его руку своей на подушке между нами в невольной попытке утешить. Но, к моему удивлению, Дрю поймал мой пристальный взгляд и предложил свое утешение в виде блестящей улыбки, которая превратила его прикрытые глаза в два идеальных полумесяца. Они были похожи на два обсидиановых камня, блестящими в тусклом свете и держащими меня в плену.

— Все в порядке. Я пережил это.

Я подумала, было ли это равносильно простой отговорки.

— Когда ты видел ее в последний раз?

— Три года назад, когда она пришла на мой выпускной в школе.

— Вы хотя бы разговаривали с тех пор? — Я не могла представить, что продержусь дольше нескольких дней, не получив вестей от мамы, поэтому мысль о том, чтобы прожить годы, была концепцией, которую не мог понять. Это так потрясло меня, что мой голос повысился на несколько октав, и это заставило парня улыбнуться еще шире, так что я не могла жаловаться.

Вместо того чтобы убрать свою руку от моей, Дрю нежно погладил мои ногти подушечкой большого пальца. И вместо того, чтобы отвернуться, он не сводил взгляд с моего лица.

— Я действительно не вижу смысла обращаться к ней, и она тоже не предпринимала никаких усилий, чтобы связаться со мной. Был короткий момент, когда мой отец был в больнице после сердечного приступа, и я подумал о том, чтобы позвонить ей, но знал, что она скажет, поэтому решил не делать этого.

— И как думаешь, что бы она сказала?

— То же самое, что сказала в последний раз, когда мы разговаривали… что я трачу здесь свою жизнь впустую. — Дрю тяжело вздохнул и еще глубже откинулся на подушку, уронив голову на спинку дивана. — Я понимаю, о чем она говорила — пребывание в ловушке в этих лесах ограничивает все аспекты жизни. Но я не согласен с мнением, что высшее образование — это все и вся. Здесь я получаю реальные управленческие навыки. Просто потому, что что-то ограничено, не значит, что оно потрачено впустую.

— Это то, что сказала тебе твоя мама, когда пришла на твой выпускной?