Песни Беранже
Шрифт:
Далее в подлиннике рассказывается: «Раз вечером он увез нас к себе в деревню. Там он запоил меня шампанским, так что уж Розе пришлось спать одной… Но мне отвели, божусь, лучшую постель во всем доме». Историю эту у г. Курочкина муж рассказывает с краткостью, несколько подозрительно:
Жена уснула в спальне дамской, Я – в лучшей комнате мужской…Такое же впечатление производят в следующем куплете стихи перевода:
Крестить назвался непременно, Когда господь мне сына дал.В подлиннике не он назвался, а сам отец его позвал в крестные отцы.
Но всего хуже конец. В подлиннике он имеет такой вид: «Я с ним запанибрата и шучу с ним очень смело. Раз я до того расшутился, что сказал ему за десертом: «А ведь знаете что, – я уверен, что многие думают, будто вы мне рога приставляете». Шутка эта окончательно рисует перед нами этого добродушного и слепого мужа. Что же сделал из нее г. Курочкин? Вот как перевел он последний куплет:
А как он мил, когда он в духе! Ведь я за рюмкою вина Хватил однажды: «Ходят слухи, Что будто, граф… моя жена… Граф, говорю, приобретая… Трудясь… я должен быть слепым…» Да, ослепит и честь такая! Ведь я червяк в сравненье с ним.Очевидно, что здесь муж является уже не тем, чем он представляется у Беранже, и изменение, по нашему мнению, сделано не в пользу перевода. Русские читатели могут убедиться в этом даже сравнением перевода г. Курочкина с переводом г. Д. Ленского {10} .
10
Перевод Д. Ленского был опубликован в кн. XI «Современника» за 1857 г.
Впрочем, мы должны заметить, что такие уклонения от существенного смысла подлинника г. Курочкин позволяет себе довольно редко. Большею частию переводы его верно воспроизводят то общее впечатление, какое оставляется в читателе пьесою Беранже. Есть у г. Курочкина несколько пьес, переведенных необыкновенно удачно; даже рефрены очень хорошо удаются ему. Довольно указать на известную всем пьесу «Как яблочко румян», чтобы дать понятие о той ловкости и легкости стиха, какою владеет г. Курочкин. Как переводчик Беранже, г. Курочкин приобрел уже известность в публике, и известность эта вполне заслужена. Если он и не возвышается иногда до силы и грации беранжеровского стиха, то это отчасти неизбежно во всяком переводе, а отчасти даже могло и не зависеть прямо от таланта переводчика, а быть следствием других условий, в которых он вовсе не виноват {11} . Во всяком случае, не говоря уже о том, что г. Курочкин лучший у нас переводчик Беранже, надобно сказать, что переводы его принадлежат к числу лучших поэтических переводов, существующих в русской литературе.
11
Добролюбов вновь имеет в виду цензурные условия, в силу которых переводчик вынужден был смягчить политическую остроту стихотворений Беранже.