Чтение онлайн

Мы ненадолго остановились в Аддис-Абебе, чтобы поменять машину. У нового джипа не было кондиционера и фары едва светили, но нам некогда было его ремонтировать. Наш путь лежал на север, через центральное нагорье Эфиопии, где живет народ амхара. Это был родной край Тесфайе, который уже много лет зарабатывал на жизнь, возя по нему туристов. На сей раз, однако, все получилось не так, как он привык.

Если вы нанимаете в Африке водителя, ему всегда приходится многое объяснять. Из-за высокой стоимости автотранспорта Эфиопия – очень дорогая страна для путешествий, поэтому в основном туда приезжают люди, которым деньги считать особо не приходится. Мы к этой категории не относились, поэтому ночевали в палатке или в самых дешевых отелях, где обычно останавливались только эфиопы, и каждый вечер сами готовили еду. Мы часто выезжали до рассвета и устраивались на ночлег только поздно ночью. Мы научили Тесфайе тормозить, если на дороге появлялась какая-нибудь живность, даже мелкая, вроде гекконов и змей, чтобы мы могли выскочить из машины и ее сфотографировать. Я объяснил ему, что лучше помедленнее ехать по поселкам, где на улицах полно детей, и побыстрее – по пустыне, а не наоборот, как принято у африканских водителей.

По дороге мы заглянули на озеро Тана, чтобы посмотреть древние монастыри на островах, и в Гондар, старую имперскую столицу, где сохранились большой замок и самая красивая в Африке церковь. Это маленькая церквушка со сказочными фресками XVII века, написанными на ткани, приклеенной к глинобитным стенам с помощью смеси глины и овечьей крови. Потолок там украшен шестьюстами ангельскими ликами, необыкновенно живыми и смешными.

Севернее Гондара дорога пересекает горы Симиен. Когда-то их населяли бета Исраэль – амхарцы, исповедующие иудаизм. Во время голода и последующей гражданской войны в 1985–1993 годах это племя было поголовно вывезено в Израиль. На обочинах дорог вокруг Гондара туристам до сих пор продают “еврейские” сувениры, и тысячи эфиопов требуют разрешения на иммиграцию в Израиль, утверждая, что являются потомками бета Исраэль. Опустевшие горы были объявлены национальным парком, но уже через несколько лет практически вся земля оказалась поделена между крестьянами, переселившимися из других мест, а естественная растительность сохранилась только на высочайших вершинах.

Северные склоны у этих гор практически вертикальные, и вид с трехкилометровых обрывов совершенно неземной. Туристы, которые в своих обычаях консервативнее любого племени долины Омо, традиционно приезжают сюда для длинных пеших походов. Мы не считали таскание тяжелых рюкзаков особым удовольствием, поэтому просто заехали в самую высокую часть хребта и там посмотрели на редких эфиопских козерогов, огромных грифов-бородачей, очаровательных антилоп-прыгунов, воронов размером с орла и, конечно, на гелад. Гелады – самые причудливые обезьяны в Африке. Они похожи на помесь павиана со львом, а старые самцы – со стогом сена. Они живут огромными стаями и ничуть не боятся людей. Утром, когда они покидают места ночевки на уступах крутых обрывов и выходят пастись на луга, можно зайти прямо в середину стаи. У гелад самый большой мозг из всех обезьян, не считая человекообразных, и зоологи когда-то приводили их в качестве доказательства, что размер мозга у приматов в пределах каждого семейства пропорционален размеру стаи (теория, однако, впоследствии не подтвердилась).

Спустившись с гор, мы поехали по старой дороге, построенной в 1938 году итальянцами для доставки военных грузов в оккупированную Аддис-Абебу. Дорога пересекает широкое плато, сплошь заваленное ржавыми советскими танками. В 1980-х правление Дерга (правительства коммунистов) привело к массовому голоду по всей стране, и начались народные восстания. Советский Союз предоставил Дергу практически неограниченную помощь оружием. Дерг начал ковровые бомбардировки мятежных городов и блокировал поставки международной помощи голодавшим в тех провинциях, где восстание против коммунистов приняло характер серьезной партизанской войны. Это не помогло. Как только начался распад СССР, Дерг был свергнут, и повстанцы вошли в Аддис-Абебу. Для ориентировки в лабиринте городских улиц они пользовались единственными существовавшими в то время картами – выдранными страничками из туристического путеводителя Lonely Planet. Во главе восстания к тому времени стояли представители народа тигринья, населяющего север страны. Они сформировали новое правительство и с тех пор остаются у власти путем подтасовки результатов выборов, так что на севере Эфиопии теперь отличные дороги и самое упитанное население. Танки потихоньку разрезают на металлолом, а из корпусов неразорвавшихся бомб делают церковные колокола.

Мы достигли Аксума, старейшего города страны. На протяжении тысячи лет, начиная с IV века до нашей эры, он был столицей обширной империи. Церковь в Аксуме – одно из трех мест в Эфиопии, где якобы хранится Ковчег Завета. Доступа к нему не имеет никто, кроме высших иерархов церкви, но верить в его существование могут все желающие.

Мы были уже рядом с границей Эритреи, которая постоянно закрыта со времени кровавой и абсолютно бессмысленной войны в 1990-х годах. На всем пути из АддисАбебы крокодилов нам удалось найти только в озере Тана, которое мне явно не годилось в качестве “маленького водоема”. Мы решили, что вернемся в столицу через северовосточную Эфиопию, а если и там не найдем подходящих крокодилов, то попробуем через год в Судане. Такая перспектива нас вовсе не радовала: вход в суданские национальные парки стоит около семисот долларов в день.

Как только мы уехали с севера, дороги снова стали плохими. Пыли было столько, что Стася и Шура постоянно ходили завернувшись в китенге, купленные в Замбии, и выглядели как Мария и Иосиф во время бегства в Египет, с завернутым в полотенца фоторужьем вместо младенца Христа. Местные жители тоже заворачивались в большие куски ткани и выглядели вполне по-библейски, за исключением молодых девушек в городах, которые носили традиционные белые накидки поверх обтягивающих джинсов. Но самым экзотическим предметом одежды были огромные, похожие на зонтики шляпы из прессованного сушеного навоза. Их используют также в качестве крышек для печей, в которых пекут инжеру.

Несмотря на пыль и грязь, Эфиопия нравилась нам все больше. Мы даже привыкли к толпам детишек, которые бегали за нами по деревенским улицам, крича “хайленд!” (название первой фирмы, начавшей выпускать в Эфиопии воду в бутылках; теперь так обозначают любую пластиковую бутылку с водой), “быр!” (название местной валюты), “дай мне!” или “ю!”. В стране широко распространено поверье, что постоянные крики “ю!” (“ты” по-английски) – вежливый способ приветствовать иностранца. Для детей это просто игра, и если отвлечь их внимание чем-то более интересным вроде разговора или фотосъемки, они сразу превращаются в нормальных ребят, любознательных и толковых.

Матери часто посылали маленьких детей, чтобы те подбегали к нам, обнимали за ноги и просили, чтобы их взяли на руки. Тесфайе объяснил: эти женщины надеялись, что мы усыновим их малыша и увезем на Запад. Всего годом раньше мы были в Центральной Америке, где у сельских жителей настоящая паранойя насчет злобных гринго, якобы ворующих детей для усыновления. Но жизнь в Эфиопии несравнимо хуже, чем в самой бедной латиноамериканской трущобе, и местные матери понимают, что лучше отдать ребенка, чем обречь на столь жалкое существование.

Единственными людьми, которые нам не нравились, были попы и монахи. Их было очень много. В каждой деревне имелась хотя бы одна большая церковь, обычно на вершине холма. (Мечети тоже попадались, но они были расположены на дне долин, ближе к воде, и их обычно не было видно с дороги.) Все церкви, построенные за последние пятьсот лет, выглядели стандартно. Изолированная от внешнего мира враждебными мусульманами, христианская культура эфиопских нагорий пришла в упадок в Средние века и так из него и не вышла. Лишь изредка попадались более древние церкви, иногда построенные еще в V веке, и вот их нам очень хотелось посмотреть. Мы везли с собой письмо от министра культуры, гарантировавшее нам бесплатный доступ во все церкви, мечети и монастыри. Но привратники не обращали на него внимания, даже если Тесфайе зачитывал его вслух (многие монахи и попы были неграмотными). Они требовали запредельные суммы за вход, особенно если до церкви было трудно добраться (некоторые из них вырублены высоко в отвесных скалах и требуют почти профессионального скалолазания). Эти привратники оказались единственными людьми в Африке, на которых не действовал Стасин дар убеждения. Даже Тесфайе выходил из себя от их упрямства и часто цитировал библейские пассажи об изгнании Христом торговцев из храма.

Но это было еще не все. Стасе иногда приходилось дожидаться нас снаружи, потому что монастыри отличались такой строгостью, что женщин (а также вьючный скот женского пола) не пускали на порог. И каждый раз, как она присаживалась отдохнуть в радиусе километра от церкви или монастыря, ее немедленно окружала толпа послушников, пытавшихся заглянуть ей под китенге. Братьев во Христе ждал жестокий облом: под китенге у Стаей были шортики.

Решив немного отвлечься от поисков крокодилов и заглянуть в самую интересную часть страны, мы спустились с прохладных нагорий в жаркие пустыни, населенные только мусульманами. Там, на крайнем северо-востоке, где сходятся границы с Эритреей и Джибути, лежит пустыня Афар. Слово афар в семитских языках означает “пепел” или “пыль”. Вероятно, это то самое место, где пять миллионов лет назад люди произошли от обезьян, потому что именно здесь найдены сенсационные окаменелости “недостающих звеньев”. В то время эта область была покрыта лесами, но сейчас там мало растительности. В Афаре находятся основные “перекрестки” континентальных разломов, и земная кора постоянно трескается, извергая лавовые потоки и тучи вулканического пепла. Северная часть пустыни, называемая Данакиль, – самая низкая точка Африки, лежащая на сто пятьдесят метров ниже уровня моря. Там нет метеостанций, но считается, что это самое жаркое место на планете: днем температура обычно поднимается до 50 градусов в тени, а иногда и почти до 6о.

В пустыне обитает племя афар. Его обычно описывают как воинственных дикарей, живущих продажей соли с пересохших озер и грабежом караванов. По старинному обычаю они кастрируют незваных гостей, а в последние годы научились брать туристов в заложники. Я по опыту знал, что народы с подобной репутацией обычно оказываются самыми интересными и приятными в общении.

К тому времени, как мы спустились с нагорья, уже стемнело. В первой афарской деревне мы немного заплутали среди бесчисленных автомобильных следов в сухом речном русле и остановились спросить дорогу у идущих по тропинке девушек. Нас тут же пригласили в дом, угостили вкуснейшими горячими лепешками с семенами акации и отличным кофе и предоставили комнату со стенами, сплетенными из сухих веток. Всю ночь мы слышали за стеной мягкую поступь верблюжьих караванов, проходивших один за другим по единственной улице деревни.