Чтение онлайн

Узрит тебя, пред кем был ясный путь,

Среди погибших душ?
– О, не забудь

Опасности подобного исхода:

Тот мужествен, в ком страх такого рода.

А ты, скажи, рискнешь ли новобранцем

Отправиться к бунтующим голландцам?

Иль в деревянных склепах кораблей

Отдаться в руки тысячи смертей?

Измерить бездны, пропасти земные?

Иль пылом сердца - огненной стихии -

Полярные пространства растопить?

И сможешь ли ты саламандрой быть,

Чтоб не бояться ни костров испанских,

Ни жара побережий африканских,

Где солнце - словно перегонный куб?

И на слетевшее случайно с губ

Обидное словцо - блеснет ли шпага

В твоих руках? О жалкая отвага!

Храбришься ты и лезешь на рога,

Не замечая главного врага;

Ты, ввязываясь в драку бестолково,

Забыл свою присягу часового;

А хитрый дьявол, мерзкий супостат

(Которого ты ублажаешь), рад

Тебе подсунуть, как трофей богатый,

Свой дряхлый мир, клонящийся к закату;

И ты, глупец, клюя на эту ложь,

К сей обветшалой шлюхе нежно льнешь;

Ты любишь плоть (в которой смерть таится)

За наслаждений жалкие крупицы,

А сутью и отрад, и красоты -

Своей душой - пренебрегаешь ты.

Найти старайся истинную веру.

Но где ее искать? Миррей, к примеру,

Стремится в Рим, где тыщу лет назад

Она жила, как люди говорят.

Он тряпки чтит ее, обивку кресла

Царицы, что давным-давно исчезла.

Кранц - этот мишурою не прельщен,

Он у себя в Женеве увлечен

Другой религией, тупой и мрачной,

Весьма заносчивой, весьма невзрачной:

Так средь распутников иной (точь-в-точь)

До грубых деревенских баб охоч.

Грей - домосед, ему твердили с детства,

Что лучше нет готового наследства;

Внушали сводни наглые: она,

Что от рожденья с ним обручена,

Прекрасней всех. И нет пути иного,

Не женишься - заплатишь отступного,

Как новомодный их закон гласит.

Беспечный Фригий всем по горло сыт,

Не верит ничему: как тот гуляка,

Что, много шлюх познав, страшится брака.

Любвеобильный Гракх - наоборот,

Он мыслит, сколь ни много женских мод,

Под платьями различий важных нету;

Так и религии. Избытком света

Бедняга ослеплен. Но ты учти,

Одну лишь должно истину найти.

Но где и как? Не сбиться бы со следа!

Сын у отца спроси, отец - у деда;

Родные сестры - истина и ложь,

Но истина постарше будет все ж.

Не уставай искать и сомневаться:

Отвергнуть идолов иль поклоняться?

На перекрестке верный путь пытать -

Не значит в неизвестности блуждать,

Брести стезею ложной - вот что скверно.

Пик истины высок неимоверно;

Придется покружить по склону, чтоб

Достичь вершины, - нет дороги в лоб!

Спеши, доколе день, а тьма сгустится -

Тогда уж будет поздно торопиться.

Хотенья мало, надобен и труд:

Ведь знания на ветках не растут.

Слепит глаза загадок средоточье,

Хоть всяк его, как солнце, зрит воочью.

Коль истину обрел, на этом стой!

Бог не дал людям хартии такой,

Чтоб месть свою творили произвольно;

Быть палачами рока - с них довольно.

О бедный дурень, этим ли земным

Законом будешь ты в конце судим?

Что ты изменишь в грозном приговоре,

Сказав: меня Филипп или Григорий,

Иль Мартин, или Гарри так учил?
–

Ты тем вины своей не облегчил;

Так мог бы каждый грешник извиниться.

Нет, всякой власти должно знать границы,

Чтоб вместе с ней не перейти границ,

Пред идолами простираясь ниц.

Власть как река. Блаженны те растенья,

Что мирно прозябают близ теченья.

Но если, оторвавшись от корней,

Они дерзнут помчаться вместе с ней,

Погибнут в бурных волнах, в грязной тине

И канут, наконец, в морской пучине.

Так суждено в геенну душам пасть,

Что выше бога чтят земную власть. 

Тебе - почти себе, зане с тобою

Мы сходственны (хоть я тебя не стою),

Шлю несколько набросков путевых;

Ты знаешь, Хильярда единый штрих

Дороже, чем саженные полотна,

Не обдели хвалою доброхотной

И эти строки. Для того и друг,

Чтоб другом восхищаться сверх заслуг.

Британия, скорбя о блудном сыне,

Которого, быть может, на чужбине

Погибель ждет (кто знает наперед,

Куда Фортуна руль свой повернет?),

За вздохом вздох бессильный исторгала,

Пока наш флот томился у причала,

Как бедолага в яме долговой.

Но ожил бриз, и флаг над головой

Затрепетал под ветерком прохладным -

Таким желанным и таким отрадным,

Как окорока сочного кусок

Для слипшихся от голода кишок.

Подобно Сарре, мы торжествовали,

Следя, как наши паруса вспухали.

Но, как приятель, верный до поры,

Склонив на риск, выходит из игры,

Так этот ветерок убрался вскоре,

Оставив нас одних в открытом море.

И вот, как два могучих короля,

Владений меж собой не поделя,

Идут с огромным войском друг на друга,

Сошлись два ветра - с севера и с юга;

И волны вспучили морскую гладь

Быстрей, чем это можно описать.

Как выстрел, хлопнул под напором шквала

Наш грот; и то, что я считал сначала

Болтанкой скверной, стало в полчаса

Свирепым штормом, рвущим паруса.

О бедный, злополучный мой Иона!