Чтение онлайн

— Заклятье?

Вендра пожала плечами.

— Я не могу оставить эту преисподнюю собственной воли, зато я выучилась нескольким заклинаниям от тех, кто преклонялся предо мною. Каменные хоромы выстроены с помощью магии. Она же сотворила лицо на скале — это путеводная звезда, маяк. Путеводная звезда, маяк. Путеводная звезда, маяк. Путеводная звезда, маяк…

За сладким нектаром слов Т'сейс почудилось жало, она сдернула повязку с глаза и через несколько мгновений сумела побороть желание лечь и уснуть средь трупов.

Вендра вздохнула, голос и интонации у нее вновь стали нормальными, взгляд с противоестественным напряжением впился в Т'сейс.

— Я освобождаю тебя от твоего собственного заклятья, причем добровольно, — сказала Т'сейс. — Но если ты предпримешь еще одну попытку, клянусь, что скину тебя вниз со скалы. Лететь придется долго.

Вендра вздохнула глубоко, с дрожью.

— Не могу сказать, чтобы я хотела погубить человека по собственной воле, — как ни в чем не бывало продолжила она, не в силах поднять на Т'сейс взгляд. — Явно ты пришла сюда не просто так. Зачем ты здесь?

— Меня послал Сарнод, чтобы вернуть тебя, — ответила Т'сейс, хотя на самом деле Вендра пугала ее почти так же, как мысль о том, чтобы возвратиться к Сарноду и снова стать его слугой.

Вендра горько рассмеялась, изумление ее казалось солью, сыплющейся на рану. Она сказала:

— Сарнод — жестокий человек, но, полагаю, одно доброе дело он себе все же позволил: дал мне возможность избрать такое имя, которое не напоминало бы мне, что я — всего-то лишь отражение, пусть даже из соображений честолюбия мне лучше не пользоваться этим именем.

— И все же, создав меня, — возразила Т'сейс, — он сделал и меня отражением. Однако он ничего не рассказал о моем происхождении, так что я считала себя первообразом.

— Только одно доброе дело, — повторила Вендра. — Одно-единственное среди всего прочего.

— Он очень опечален тем, что тебя нет рядом с ним, — добавила Т'сейс, хотя не знала, правда ли это. На самом деле они с Вендрой были не очень-то и похожи. Такое наблюдение заставило сердце Т'сейс биться сильнее, навело на размышления о капитане, который ждал на корабле. «Что ты будешь делать?» — задал он вопрос, и она ответила: «Не знаю».

Тут глаза Вендры сузились, и она спросила:

— А Гандрил? — На миг она показалась молодой и совсем бесхитростной.

— Сарнод готов все простить. Я здесь для того, чтобы вернуть тебя. Гандрила тоже ищут.

Словно возвращаясь к жизни, Вендра шевельнулась на истлевшем троне.

— Я согласна, — сказала она голосом одновременно усталым и полным надежды. — Даже если это неправда.

— Мне дана власть отправить тебя назад, — проговорила Т'сейс. — Но я с тобой не вернусь. Можешь передать Сарноду, что сначала ему придется меня убить.

Вендра рассмеялась:

— О мое унылое отражение! Он не станет тебя убивать, он накажет тебя, отправив сюда.

Когда Вендра исчезла, Т'сейс с помощью последнего оставшегося в ее арсенале заклинания подчистую разрушила каменный дом и собственное лицо на обрыве скалы, предав все это забвению среди битого стекла внизу.

Затем она вернулась к капитану на корабль.

— Как это понимать? — удивился он.

Т'сейс улыбнулась и, возвращая ему повязку на глаз, сказала:

— У тебя семнадцать шрамов: четыре на левой руке, три на правой, два на груди, три на спине, прочие на ногах. Семь из них от кинжалов, остальные — от всевозможных заклятий и другого оружия. Ты носишь бороду, чтобы скрыть небольшой подбородок. Во сне ты всхрапываешь. Ты настолько же верен и хорош, насколько упрям и уперт. За второй повязкой на глазу у тебя ничего нет, только морщинистый шрам.

Выслушав ответ, капитан почувствовал глубокое удовлетворение.

Уста вопили так, что разбудили и встревожили Сарнода, дремавшего на тахте на самом верху башни. Ему снилась глубокая прохлада озера — видение, навеянное и усиленное тем, что одну сухую руку он опустил в чашу с водой, постоянно находившуюся рядом на столике.

— Они возвращаются из Низовья! Они возвращаются!

Сердце взволнованно затрепыхалось, Сарнод вскочил, подхватил свои сине-зеленые одеяния и спустился в Зал встреч, где предстал перед двумя глазами и на время замолчавшими Устами. Сквозь овал окна солнце изливало на мраморный пол столь нежеланный жар. Огромный зал казался крохотным и душным, словно западня.

— Скоро все это кончится, — изрекли Уста, что никоим образом не успокоило Сарнода.

Раздался такой звук, как будто по всему миру разнесся пронзительный крик.

Неожиданно появился брат Сарнода, Гандрил, причем в своих белых одеждах он выглядел вполне живым и здоровым, таким же, как прежде, если не считать запачканных рук и морщинок в углах глаз.

Гандрил в замешательстве уставился на него, и Сарнод понял, что точно такое же выражение лица у него самого. Глядя на брата, он не испытывал ни родственных чувств, ни облегчения, а впившийся в сердце крюк по-прежнему терзал. Даже наоборот — Сарноду стало хуже и тревожней.

И все же, подумал он, виной тому могло быть замешательство первой встречи, усугубленное воспоминаниями о том, как они расстались. Так, успокаивая себя, Сарнод шагнул вперед и приветствовал Гандрила:

— Дорогой брат, добро пожаловать домой после всех печалей, сумятиц и долгого изгнания.

Гандрил нахмурился пуще прежнего и уклонился от объятий брата, сказав:

— Непросто мне сейчас встретиться с человеком, который некогда был моим братом. Теперь ты даже не Сарнод. Кто ты такой? — Он говорил жестко, а на лице его не было даже намека на дружеское расположение. — По какому праву ты находишься здесь?

Слева от Сарнода послышался голос Бесшумной Птахи, неожиданно исполненный волнения:

— Если не Сарноду, то кому я тогда служил все эти годы?

— Вы что, оба свихнулись? — воскликнул Сарнод. — У вас в Низовье разум помрачился? Сарнод — это я!Ты — Гандрил, мой брат, которого я по ошибке сослал. А ты, Бесшумная Птаха, обязан слушаться меня, если не хочешь неприятностей, ибо я твой хозяин.

— Я готов служить. Что прикажешь мне сделать? — неожиданно близко раздался голос Птахи.

Не успел чародей ответить, как Уста изрекли: