Чтение онлайн

— Вы уверены, сэр, что ничего больше не имеете сообщить?

Морган угрожающе постучал пальцем по пуленепробиваемому портсигару. Я его не убедил.

— Инспектор, поймите, пожалуйста, — сказал я с выражением интеллигентной искренности, — мои родители и я, мы просто в отчаянии. Ума не приложим, кто пожелал бы ему зла: разве какой-нибудь сумасшедший или коммунистический агент из его бывшей страны — но это абсурд, правда? Если на него не напали, это могло быть нервное расстройство — его нельзя исключать, учитывая ужасную судьбу его семьи. Мы очень любим мистера Рапопорта. Мои родители и я только одного хотим — чтобы он вернулся целым и невредимым. Может быть, увеличить вознаграждение, как вы думаете? Пожалуйста, помогите нам, инспектор. Может быть, он где-то бродит, не помня себя или забыв, где дом.

Слезы мои были вполне искренними, и на этом беседа закончилась.

— Если ничего нового не всплывет, мы еще раз поговорим в конце недели, — проворчал инспектор, провожая меня к выходу. — А если еще что-то выяснится, вы знаете, где меня найти.

Я вернулся на такси в контору, где отец рассеянно перекладывал бумаги, а два констебля в коридоре опрашивали по очереди наших сотрудников. Телефонные звонки прекратились. Кто-то открыл окно. Перед моим столом стояла тетя Мейбл.

— На два слова, мальчик, — сказала она.

— Конечно, тетя.

— С глазу на глаз.

Единственным укромным местом в конторе без перегородок был дамский туалет с журчащими бачками и фаянсовыми умывальниками. Тетя Мейбл вошла, проверила кабинки, поманила меня и загородила полутораметровым своим телом крашеную дубовую дверь.

— Ну, ты объяснишь мне, наконец, что у вас происходит?

— Ты о чем, тетя?

— Твой отец оплакивает там разрушение Иерусалима, мать твоя дома сходит с ума — я пришла и услышала от нее: «Эдвин пропал». Почему она назвала его Эдвином? У него, что — какая-то особая власть над ней? Я тебе говорила — никогда не верила этому поляку. Ты, Мартин, единственный в этой компании с головой на плечах, так скажи мне, пока я не взорвалась, что за чертовщина у вас творится?

— Ты все знаешь, тетя, больше нечего рассказать. Довидл не явился на концерт. Мы не знаем почему, и полиция не знает. Объявили розыск по всей стране.

— Газеты я сама умею читать, — сказала она ледяным голосом. — Спрашиваю тебя еще раз, вежливо и спокойно, и если будешь опять плести ерунду, буду макать ученой башкой в толчок, пока не заговоришь по-человечески. Это моя семья страдает. Вайолет и Мортимер не могут понять, за что им эта напасть, а ты просто нахальный молокосос с университетским шарфиком. А ну-ка, выкладывай все как есть, и тетя Мейбл подумает, что можно сделать. Какие-то темные делишки, о которых мне надо знать? Паршивая компания?

Увиливать не было смысла. Я рассказал о рулетке, о синдикате, о долге мальтийцам.

— Так и думала. — Она фыркнула. — Мой Кеннет тоже ночная птица. Сказал мне, что видел твоего друга в клубе «Динь-динь», но сам так насосался, что мог обознаться. Теперь мы знаем.

— Что ты хочешь делать, тетя?

— Первым делом отправлю Вайолет полечить нервы. Потом поговорю кое с какими приятелями из прежних времен, кое с какими мордами на Боллс-Понд-роуд, они в курсе разных дел. Если твой парень влип с мальтийцами или, не знаю там, с турками, они мне его вытащат, если еще цел. Если сам затеял какой-то шахер-махер, немного поучат перед тем, как отправить домой. Сиди, жди, ничего не делай, пока не дам знать. Ты понял?

Кто-то повернул ручку и хотел открыть дверь.

— Пошел вон! — рявкнула Мейбл. — У нас тут дело. — Коричневый костюм от «Питера Робинсона» [59] и мятая шляпа придавали ее облику что-то львиное. Она протянула руку в перчатке и мягко взяла меня за горло. — Штум [60] , слышишь?

— Да, тетя.

Розалин оставила на моем столе записку с просьбой позвонить ей домой.

— Прости, Мартин, — прошептала она. — Я могу чем-нибудь помочь? Отвечать на звонки? Приготовить чаю?

— Сейчас, боюсь, ничем, — уныло ответил я. — Нам уже почти не звонят, а чай тут, стынет.

— Но позвони, если что-нибудь понадобится, — сказала она.

Мать была под присмотром, отец принял успокоительное, и ночью я поехал на автобусе к Ковент-Гардену, прозондировать придонный мир Довидла. Человек из Казначейства попивал чай все из той же чашки, проститутки все так же зазывали клиентов. К моему облегчению, никто не узнал Довидла на фотографиях в газетных киосках. Люди приходили на рынок и уходили, скрывая личность в той мере, в какой им было желательно, и вопросов тут не задавали. Здесь он был мистером Дэвидом, а не Эли Рапопортом.

— Он красивый мальчик, — сказала морщинистая проститутка Ава, убрав в карман мою фунтовую бумажку. — С ним ничего не случилось?

— Нет, насколько я знаю, — ответил я. — Ты, случайно, не слышала — у него тут не было ссоры с мальтийцами?

— С этими сявками? — закричала ее подруга Джин. — Моль! Они только болтать здоровы, понимаешь меня? И здесь бы они не посмели пристать. Мистера Дэвида на рынке любят, настоящий молодой джентльмен.

— Не такой молодой, чтоб не порадовать девушку, — хихикнула Ава, и я подумал, какой радости он хотел от этих заезженных перекладных. Вспомнился изуродованный труп в разбомбленном доме, и я подумал, много ли я знаю о темных наклонностях Довидла.

Я поскорей расстался с проститутками и спустился в «Динь-динь» — ни два крупье, ни гардеробщица, ни один из четырех игроков, ни торговец фруктами с улицы не слышали ни о каких неприятностях. Гардеробщица, с которой он тогда крепко поцеловался, велела передать ему привет. Уходя, я оглянулся — не следят ли за мной.

До сих пор я вытягивал только пустышки, но немного успокоился через несколько дней, когда к нам домой пришли двое низкорослых людей в шляпах от Борсалино и спросили мистера Дэвида. Я заверил их, что мистер Дэвид в отъезде, и был рад, что он, по крайней мере, ускользнул от этих темных кредиторов.

— Пусто, — объявила Мейбл все в том же туалете. — Ни гу-гу. Мои приятели потолковали с твоими мальтийцами, и одному из них предстоит ремонтировать нос за государственный счет; но ни один мой разбойник не унюхал и следов его помета — жаль.

— Так что нам делать, тетя?

— Попробуем привести в порядок твоих родителей — вот что. А про парня забудь, он хлопот не стоит. Не понимаю, почему Вайолет так убивается, когда есть свой хороший сын. Ты молодцом, Март. Преодолеем это вместе, как семья. Ты понял?

Инспектор Морган еще раз пригласил меня на беседу, третью уже.

— Вот приблизительно чего мы достигли, — он показал на голый металлический стол. — Три недели прошло, так?

Это было сказано тоном допроса, и я напрягся. В комнату вошли два констебля и стали по сторонам от двери, сцепив руки за спиной. Стены были недавно покрашены моющейся оливковой краской, еще пахшей клеем.

— Мистер Симмондс, — сказал инспектор иронически вежливым тоном, — когда пропадает молодой человек, мы не исключаем возможности, что будет записка о выкупе или найдется труп. В первую неделю мы предполагаем, что он забыл дорогу домой или встретил симпатичную молодую даму и махнул в Брайтон. Во вторую неделю мы проверяем более или менее организованные части уголовного мира. Если ничего подозрительного не обнаружено, в третью неделю мы начинаем думать, что кто-то водит нас за нос, утаивая некоторые детали, — понимаете ход моей мысли? Мистер Симмондс, вы уверены, что рассказали мне абсолютно все, что мне требуется знать?