Песня русалки
Шрифт:
– С ума сойти! На ощупь, как настоящий!
– Самый настоящий. Ирма, я русалка, поэтому так дорого за меня и заплатили на торге.
Девушка повернулась и уставилась на меня, от возмущения ее лицо пошло красной краской:
– И что эти извращенцы собираются делать с тобой и твоим хвостом?!
Я снова не смогла сдержаться и заливисто захохотала, представив себе утехи, о которых подумала Инга.
– Мой хвост тут не при чем. Все дело в волшебном голосе, который есть у русалок. Так вышло, что мы с помощью песен зовем своих возлюбленных на сушу, чтобы исполнить брачный обряд. В смысле, предаться утехам.
Ирма только качала головой и округляла глаза в самых опасных моментах, пока я рассказывала, как свадебная ночь закончилась стрелой в спине у моего возлюбленного. Поведав всю историю, я замолчала. Ирма первой нарушила тишину, внезапно широко улыбнувшись:
– Представь, какое лицо будет Анны, когда ты вечером запоешь!
И мы снова захохотали.
Наплававшись вволю, мы еще раз пообедали и обсудили все, что меня волновало. Я узнала, что девушек действительно легко выпускают в город на прогулки. На рынок тем более: покупка разнообразных дамских мелочей, пусть и не самых роскошных, входила условие долгового договора так же, как комната и еда.
За разговором с Ирмой время до вечера пролетело быстрее, чем я думала. После обеда, раз уж речь зашла о косметике и нарядах, Ирма предложила свою помощь, чтобы я могла собраться на вечер.
Я сначала засомневалась, очень надеясь, что мне удастся обойтись только пением, как и обещал Анкер. Наряжаться для посетителей дома утех у меня не было никакого желания. Но подруга настояла, напомнив, что мне предстоит снова встретиться с другими девушками и владельцем «Пера и лилии» Орланом Грумом.
– Ты же не хочешь, чтобы он засомневался в обещаниях Анкера?
С таким аргументом я не могла поспорить. Поэтому позволила ей делать с собой все, что Ирма посчитает нужным. А она с удовольствием взялась сначала за мои волосы – соорудила высокую прическу, выпустив несколько локонов у лица. Затем принялась за лицо: смазала его каким-то желтым мерцающим кремом, потом припудрила, а на губы и веки нанесла нежно-розовую краску.
– Ну вот и все, и нечего было играть в строптивую кобылку. Смотри, какая ты красавица. – Ирма подвела меня к высокому зеркалу в золоченой раме.
Из отражения на меня смотрела смутно знакомая, очень красивая девушка. Ярко-зеленые глаза, казалось, стали больше, а губы ярче и полнее. Обычно серовато-белое лицо сейчас выглядело слегка загоревшим, а на щеках играл легкий румянец.
– Как тебе это удалось? Я не узнаю эту красавицу… – я улыбнулась Ирме через отражение.
– Это еще не все! Последний штрих, следи за руками. – она открутила крышечку очередного стеклянного флакона.
Капелька духов потекла по моей шее и застыла в ямочке возле ключиц. Я вдохнула и почувствовала нежный аромат распускающихся цветов. А Ирма наклонилась ко мне и пошептала.
– Правда, чудный запах? Анкеру точно понравится. – в ее глазах блестел озорной огонек.
Я хотела возмутиться, но еще раз вдохнула сладкий аромат… и не стала… Почему бы и нет, расположение управляющего мне пригодится.
Хорошо, что длинном платье не было видно, как дрожали мои ноги, пока мы спускались по лестнице и шли через садик в другое крыло дома. Я почему-то думала, что за мной зайдет Анкер, но он не пришел. Был занят делами, видимо, или уже позабыл о своем обещании. Поэтому мы пошли с Ирмой, и я разволновалась, не придется ли мне сегодня все-таки стать девушкой для утех.
Прохладный ветер слегка остудил голову, и я отбросила волнение, переступая порог зала следом за подругой. Развешанные на стенах зеркала множили огоньки свечей, расставленных повсюду. Неяркий свет создавал атмосферу таинственности и подчеркивал красоту собравшихся девушек, которые отдыхали на расставленных по углам кушетках. Ирма взяла с ближайшего столика, украшенного цветами, уже налитый бокал шампанского и протянула мне.
– Давай, первый глоток на храбрость. А потом я тебе тако-о-ое покажу! – она подхватила меня под локоть и потащила в темный проем двери в соседнюю комнату.
Здесь никто не стал расставлять свечи, и потому царил полумрак, рассеиваемый светящимся хрустальным шаром. Тот висел на стене на другом конце комнаты и давал яркий, но узкий круг света, высвечивающий только небольшое пространство с веревкой, тянущейся с потолка.
– Сейчас увидишь, как Мрак репетирует. Приготовься, ты сейчас умрешь от восторга. – раздался у моего уха возбужденный шепот Ирмы.
Тем временем откуда-то из темноты выступил юноша в узких обтягивающих штанах. Обнаженный торс бесстыдно демонстрировал, как идеально он сложен и физически развит.
Он медленно подошел к веревке и встал перед ней на колени, опустив голову и вытянув перед собой руки в молитвенном жесте. Замер. А я услышала первые, негромкие звуки ритмичной мелодии. Музыка постепенно растила громкость, а когда набрала ее – юноша ожил: перекатился в бок, встал на мостик и выгнулся, напрягая все мускулы. А затем медленно поднялся на руки и ногами обхватил веревку.
Здесь я, кажется, перестала дышать. Потому что только и могла, что жадно следить за тем, как юноша играет с веревкой, то взбираясь по ней вверх, то резко падая вниз. Так, что кажется сейчас он разобьется, но в последний момент, в паре ладоней от пола он резко замирает. Страшно и невыносимо прекрасно.
Мрак в совершенстве владел своим телом, подвергая его высочайшему напряжению с расслабленным, отрешенным лицом. В ярком свете хрустального шара я видела, как капелька пота медленно ползла по кубикам пресса, пока он висел вниз головой, широко раскинув руки. Все, что его держало над землей – веревка, оплетающая одну из ступней.
Когда чужая тяжелая рука опустилась мне на плечо, я вздрогнула всем телом. А за спиной раздался злой голос Анкера:
– Селина, почему ты не дождалась меня в комнате?
Я не успела ничего ответить, как он схватил меня за руку и потянул из комнаты. Едва мы очутились в пустом коридоре, Анкер резко обернулся и возмущенно двинулся на меня. Отступая, я прижалась спиной к стене.
– Так почему ты не дождалась меня, Селина? Неужели тебе захотелось встретиться с клиентами? Только не говори мне сейчас, что вся твоя история была ложью!
Он выплевывал мне в лицо эти вопросы один за одним так, будто не мог остановиться, чтобы услышать ответ. Густые темные брови сошлись на переносице, на тонком носу гневно раздувались ноздри, а на шее дергалась жилка. Не зная, как его успокоить, я положила руки ему на плечи. От этого жеста он резко замолчал и замер, шумно дыша.